Здравствуйте!

Приветствуя вас, смею предположить, что мы с вами относимся к новому поколению граждан России, в крови которых гордость за великую историю, сила нашей веры, боль этих смутных времен.

В этом блоге вы сможете найти два направления моей деятельности:
Первое - научные исследования, создающие теоретическую базу для положительных изменений в экономике и социальной сфере.
Второе - экономическая публицистика, целью которой является простое и понятное объяснение своих взглядов на происходящее, предложение вариантов решения насущных социально-экономических проблем.

Считаю, что если есть что сказать, нужно говорить, а кто окажется прав - покажет "Время".

Мои статьиCollapse )

Столыпин: фальшивый герой

18 сентября 1911 года трагически скончался премьер-министр России Петр Столыпин. Столыпина принято считать великим русским реформатором: ему ставят памятники, его именем называют премии и стипендии, учреждают фонды, общества и клубы. Так поддерживается легенда, не имеющая ничего общего с реальностью.

Петр Столыпин — одна из наиболее противоречивых фигур нашей истории, человек, ныне ошибочно преподносимый как образец реформатора. Очень многие начинания Столыпина на деле разрабатывались его предшественниками, а перейдя под его начало, не увенчались успехом. Зато на какое-то время сохранили (заморозили) самодержавие.

Вот некоторые вопросы «первостепенного государственного значения», как назвал их Столыпин в программном выступлении перед I Госдумой 24 августа 1906 года, задуманные прежними кабинетами либо направленные на усмирение вздыбленной революцией страны.

«О свободе вероисповедания».

Положение «Об укреплении начал веротерпимости», утвержденное Николаем II 17 апреля 1905 г. и отменявшее всякие гонения на старообрядцев, а также лиц «иноверных исповеданий», — заслуга прежнего руководителя кабинета Сергея Витте.

«Об улучшении быта рабочих, в частности, о государственном их страховании».

Социальное страхование внедрялось в России задолго до Столыпина. С 1888 г. в стране в обязательном порядке создавались сберегательно-вспомогательные (пенсионные) кассы рабочих-железнодорожников, а с 1903 г. действовали «Правила о вознаграждении потерпевших вследствие несчастных случаев рабочих и служащих, а равно членов их семейств, в предприятиях фабрично-заводской, горной и горнозаводской промышленности».

«О мерах исключительной охраны государственного порядка и общественного спокойствия».

«Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» было утверждено 14 августа 1881 г. еще Александром III. 19 августа 1906 г. Николай II и Столыпин «творчески» дополнили арсенал методов военно-полевыми судами. Новые институции в течение двух суток рассматривали «очевидные» преступные деяния, а приговор (расстрел или повешение) приводился в исполнение в 24 часа. За восемь месяцев работы судов было вынесено более 1,1 тыс. смертных вердиктов. Что неудивительно — тогда практически вся Россия была на военном положении.

Особняком стоят в целом успешно реализованные начинания «О реформе средней и высшей школы, включая введение всеобщего бесплатного начального образования» и военные реформы. На постройку школ, повышение довольствия учителей, перевооружение армии и флота требовались огромные средства, однако трудностей удалось избежать. Если в 1908 г. бюджет был сверстан с дефицитом в 205 млн рублей, то в 1910–1914 гг. доходы возросли на 1 млрд рублей. Увеличились и расходы, правда, более четверти прироста досталось военным, тогда как образование осталось недофинансированным: к 1914 г. при потребности в 300 тыс. школ насчитывалось лишь 150 тыс. начальных учебных заведений.

За чей счет праздник? Во-первых, после общенациональной депрессии, вызванной поражением в Русско-японской войне и революцией 1905–1907 гг., закономерно начался восстановительный рост. Во-вторых, в конце 1900-х несколько лет подряд случались хорошие урожаи. В-третьих, и это главное, улучшилась мировая хлебная конъюнктура, что для аграрной экспортно ориентированной России было настоящим спасением.

Витте и революция

Но это потом, а в 1905 г. Николай II и правительство тогда еще Витте оказались перед угрозой утраты контроля над страной: после кровавых событий 9 января начались массовые выступления против режима. В первый год революции правители пытались уменьшить протест, внедряя и расширяя политические, гражданские, религиозные права и свободы.

То была отличительная черта правительства Витте: оно видело разрешение от «смут и волнений» не в экономических или социальных реформах, а в первую очередь в общественно-политических преобразованиях. Об этом говорят подготовленные Витте и подписанные царем манифест от 6 августа 1905 г. «Об учреждении Государственной думы», предписывавший скорейшее создание законодательного органа власти, и манифест от 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании Государственного порядка», устанавливавший конституционную монархию.

Однако вопреки надеждам волнения продолжились.

Сбить революционный накал попытались фискальными уступками: 3 ноября 1905 г. вышел указ «Об уменьшении и последующем прекращении выкупных платежей с крестьян бывших помещичьих, государственных и удельных», по которому с 1 января 1906 г. платежи за землю сокращались наполовину, а с 1 января 1907 г. упразднялись вовсе. Эпопея с выгодными государству, но разорительными для крестьянства выкупными платежами, возникшими после отмены крепостного права, вынужденно закончилась.

Помогла ли эта мера снизить остроту конфликта? Нет, не помогла.

Наконец 20 февраля 1906 года был подписан еще один подготовленный Витте указ «О переустройстве Учреждения Государственного совета», образовывавший Госсовет в форме верхней палаты парламента и определявший порядок взаимодействия между двумя высшими законодательными органами империи — Госдумой и Госсоветом.

Но и это оказалось впустую.

Витте был прекрасным управленцем в спокойные времена, но никудышным антикризисным менеджером в эпоху смуты, и 23 апреля 1906 г. был отправлен в отставку.

Бей по живому

На смену правительству Витте после короткого, запомнившегося разве что борьбой с Госдумой премьерства Ивана Горемыкина, 8 июля 1906 г. пришла энергичная и бескомпромиссная команда Столыпина. К тому времени революционные выступления охватили всю страну.

Столыпин предложил бороться с революцией кардинальными методами, выбрав объектом реформации не мифические права и свободы, а фактическое уничтожение сакральной русской общины, точнее, института общинной собственности на землю (согласно переписи 1897 г. на селе проживало 85% населения). К тому же, будем объективными, власть осознавала возраставшую потребность экономики в изменении социально-экономических отношений и в притоке рабочей силы.

Так родилась аграрная реформа.

Претензия по поводу уничтожения многовековых общинных устоев кого-то, возможно, покоробит. Но в том-то и дело, что в «спокойные» времена у власти и мысли не было столь радикально менять жизненный уклад десятков миллионов людей. К примеру, в манифесте от 26 февраля 1903 г. «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» прямо говорилось, что при пересмотре законодательства «о сельском состоянии» в основу нужно «положить неприкосновенность общинного строя крестьянского земледелия, изыскав одновременно способы к облегчению отдельным крестьянам выхода из общины». (курсив мой -Н.К.)

Формальной причиной будущей аграрной реформы была выбрана «земельная теснота» крестьян. Отчасти это было правдой — сельское население России увеличилось с 50 миллионов в 1860-х до 86 млн человек в 1900-х, вследствие чего земельные наделы на душу мужского населения сократились с 4,8 до 2,8 дес. (1 десятина — 1,1 га).

Тем не менее «малоземельное откровение» Столыпина было липовым, о чем уже тогда было известно из внутренней и международной статистики.

Во-первых, Россия в расчете на единицу территории была одной из наименее населенных стран Европы: земли для обработки в пересчете на 1 человека в Европейской части России приходилось, напомню, 2,8 дес., тогда как во Франции — 0,8, в Германии — 0,6, в Великобритании — 0,5 дес. О Сибири и Дальнем Востоке и говорить нечего.

Во-вторых, уже в то время две трети всех возделываемых земель принадлежало не помещикам, купцам или мещанам, а крестьянам. Причем объем землевладений «мужика» более чем в три раза превосходил дворянские угодья.

В-третьих, о малоземелье можно утверждать применительно менее чем к четверти всех крестьянских хозяйств, да и то в Центральной части России. В 1905 г. из 12 млн крестьянских дворов свыше 10 дес. на двор имели 34% хозяйств, от 5 до 10 дес. — 42%, менее 5 дес. — лишь 24% хозяйств. Тем не менее фальшивый тезис о крестьянском малоземелье оказался настолько устойчивым, что стал одним из большевистских лозунгов 1917 г.

Всего этого Столыпин «не замечал» — спасать нужно было не «мужика», а государя. Хотя изменение отношений собственности следовало проводить не только вместе с развитием индивидуального и артельного способов хозяйствования, но параллельно с ужесточением работы судебной, административной и правоохранительной систем, чтобы «укрепившиеся» единоличники чувствовали себя хотя бы в относительной безопасности. На все это у власти не было ни людских, ни материальных, ни, главное, временных ресурсов.

На полях

Нынешнее общество отчего-то уверено, будто Столыпину просто не хватило времени. Например, для аграрной реформы, разработка которой началась еще под руководством Витте (Столыпин служил тогда саратовским губернатором) и направленной, как декларировалось, на уменьшение крестьянской бедности, Столыпину, по его словам, требовались нереальные «двадцать лет покоя внутреннего и внешнего» (склонность Столыпина к эффектной, но демагогической риторике общеизвестна).

Однако современные клиометрические исследования показали, что без столыпинских новаций бедных крестьян в России было бы меньше, а зажиточных и богатых больше, следовательно, аграрная реформа только мешала бороться с бедностью. Такой вывод содержится, в частности, в работе основоположника клиометрической школы академика Ивана Ковальченко, в которой ретропрогностическое развитие российского села до середины 1920-х годов было проанализировано при помощи метода марковых цепей.

К слову, в исследовании Ковальченко прослеживается распространенная наивная ошибка — принимать намерения властей за чистую монету, веровать в то, что государство всегда действует исключительно на благо страны и народа, игнорировать неэкономические факторы, побуждающие сильных мира сего предпринимать те или иные действия.

Суть реформы

9 ноября 1906 г. вышел указ «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования», ознаменовавший начало реформы. Суть указа коротко сводилась к следующему.

1. Каждый домохозяин, владевший надельной землей на общинном праве, получал право «во всякое время требовать укрепления за собою в личную (читай, частную. — Н.К.) собственность причитающейся ему части из означенной земли».

2. Порядок выхода из общины был предельно упрощен: каждый пожелавший «укрепиться» подавал через сельского старосту заявление в общину, которая в течение месяца простым большинством голосов должна была вынести положительное решение. Если же община затруднялась, ей на месте помогал «земский начальник».

3. При невозможности отделения община должна была «удовлетворить желающего выделиться деньгами по взаимному с ним соглашению», а при невозможности соглашения — по оценке, установленной волостным судом.

Весной 1907 г. в Госдуму был внесен составленный на базе указа проект закона «Об изменении и дополнении некоторых постановлений о крестьянском землевладении», который после трех лет ожесточенных споров, 14 июня 1910 г., был принят. В законе, в частности, предусматривалось устранение чересполосицы посредством привязки участков к единому месту и устанавливалось, что «укрепленные» участки могут купить исключительно «лица, приписанные к сельским обществам». Заложить земли можно было только в Крестьянском банке и только для хозяйственных улучшений.

Реформа вызвала дискуссии не только в Думе, но и среди простого люда (чего власть и добивалась). Наиболее быстрый успех «укрепление» имело в относительно недавно присоединенных территориях: в Новороссии, малороссийских губерниях, в северо-западном и западном краях (в последнем случае регионы граничили с иностранными местностями, где частная собственность на землю господствовала и до этого). Другую крайность составили губернии севера, северо-востока и великорусские земли. В некоторых северных губерниях за первые пять лет реформы не было ни одного случая «укрепления», а в Архангельской губернии было выделено всего 200 дес. из 335 тыс. (0,06%). Что до великорусских территорий, то там выделенные участки составляли от 2 до 5% всех крестьянских земель.

О провале, хорошо, о неудаче аграрной реформы свидетельствуют и другие цифры. За 1907–1915 гг. было подано прошений более чем от 3 млн хозяйств из 9,2 млн (по состоянию на 1907 г.). Вроде бы неплохо: треть общинников предпочла «архаичной» общине фермерскую свободу. А теперь внимание: к 1917 г. в России насчитывалось 1,6 млн индивидуальных хозяйств бывших общинников на площади около 16 млн дес., что составило примерно 10–11% всех крестьянских хозяйств на 1916 г.

Всего 10–11% вновь образованных хозяйств — стоило ли огород городить? Если, конечно, абстрагироваться от истинных задач Столыпина?

Читатель поинтересуется, куда делись еще 1,5 млн «укрепившихся», ведь к 1916 г. из общин намеревалось выйти свыше 3 млн крестьян, а вновь образованных хозяйств было всего 1,6 млн? А вот куда: новые собственники часто продавали земли общинам или богатым крестьянам либо закладывали их в Крестьянском банке, а после, не имея возможности расплатиться, увеличивали ряды безземельных батраков и городского пролетариата. Иначе как по-другому объяснить тот факт, что в процессе реформы количество крестьянских хозяйств, использовавших наемный труд, увеличилось на треть?

Переселение в Сибирь

Наконец, еще одно общественное заблуждение, на этот раз — о переселении крестьян в Сибирь. Принято считать, что переселение в малонаселенные районы Алтайского округа, предпринятое с целью хозяйственного освоения региона, было частью аграрной реформы Столыпина. (В Алтайский округ входили территории современных Алтайского края, Кемеровской, Новосибирской, Томской областей, Республики Алтай, Хакасии, а также Восточно-Казахстанской области Республики Казахстан.)

Это не так.

Указ от 19 сентября 1906 г. «О передаче кабинетских земель в Алтайском округе в распоряжение Главного управления землеустройства и земледелия для образования переселенческих участков» появился раньше указа от 9 ноября об аграрной реформе и стал продолжением ранее изданных «переселенческих» указов.

Так, еще 17 октября 1905 г. царь утвердил положение комитета министров (снова Витте) «Об отводе земель воинским чинам, участникам Японской войны». Согласно положению действие правил о добровольном переселении сельских обывателей и мещан-земледельцев распространялось «на всех увольняемых в запас или в отставку нижних чинов Маньчжурских армий». Сами же правила были утверждены еще 6 июня 1904 г., когда Столыпин верховодил в Саратовской губернии

Главной причиной, побудившей власти пойти на расширение переселенческой программы, была не забота об освоении (активная деятельность переселенцев в Сибири в целом и на Алтае в частности началась еще во второй половине XVII в.), а стремление уменьшить массовое недовольство армии после проигранной Русско-японской войны.

Экономические результаты переселенческой кампании были не в пример лучше аграрной реформы. Общее количество переселенцев за 1906–1916 гг. составило 3,1 млн человек, уже в 1911 г. в сибирских областях насчитывалось свыше 3 тыс. маслозаводов, из которых 1,3 тыс. были артельными, ускоренно возрастал сбор хлебов (в 1911–1915 гг. по сравнению с 1901–1905 гг. он вырос на 66%, тогда как в европейской России — лишь на 11%). Но, повторюсь, переселенческая кампания была отдельной государственной программой.

Пожалуй, одним из немногих действительно нужных нормативных актов, принятых в развитие переселенческой программы Витте, стал закон от 19 апреля 1909 г. «О порядке выдачи ссуд на общеполезные надобности переселенцев». Сельские общества и отдельные лица получили доступ к беспроцентным ссудам до 2 тыс. рублей (предполагались и более существенные объемы) на срок до 10 лет, а в некоторых случаях — до 20 лет.

Казалось бы, аграрная реформа в действии! Но в п. 4 закона читаем: «При самой выдаче ссуды сельскими обществами и селениями представляются мирские приговоры, а товариществами крестьян-домохозяев — круговые ручательства в принятии всех условий выдачи ссуды...» (курсив мой — Н.К.)

Снова общинная круговая порука? Против чего же в таком случае власть боролась?

...Россия вновь выбрала себе героя, заслуги которого в основном ограничиваются спасением самодержавия, формированием социальной базы Октябрьского переворота 1917-го да безвременной гибелью от рук террориста.

Наивные мы. Какими были, такими и остались.

Шуваловские скелеты

Странное откровение главреда «Эхо Москвы» Алексея Венедиктова о самолете первого вице-премьера Игоря Шувалова, который, якобы, сначала был куплен на офшор, а затем подарен отпрыску и теперь арендуется по вызову, содержит отсылку к давней, но по-прежнему весьма и весьма интересной статье в «Ведомостях». Причем, Венедиктов ненавязчиво, но настойчиво подталкивает нас к тому, чтобы самим ознакомиться с тем текстом: «Здесь я опираюсь на газету „Ведомости“, которая еще четыре года назад — я нашел эту статью в архиве сам даже без помощи своего секретаря, и вы каждый можете открыть ее, потому что, на самом деле, это лежит в открытом доступе… 12 мая 12-го года газета „Ведомости“ опубликовала статью о покупке Шуваловым самолета».

Что ж, мы люди внимающие. Раз Венедиктов подталкивает, откроем тот материал, правда, опубликованный не 12-го, а 14 мая 2012 года, под заголовком «Интересы без конфликтов» (о самолете там одна фраза), создающий образ «белого и пушистого» первого вице-премьера. Но прежде несколько соображений.

Начало мая 2012 года, как мы помним, было ознаменовано или омрачено громким выступлением «болотной» оппозиции, переросшим в масштабные беспорядки. Здесь мы не станем разбираться, кто был организатором того акта «сытого» неповиновения, отметим лишь, что последовавшее через несколько дней утверждение крайне либерального, непрофессионального правительства, стало зримой уступкой «Болотной».

Испугались, не разобрались — какая сейчас разница: важно то, что тот «болотный» кабинет просуществовал четыре с лишним года (рассказывали байку, что некоторых кандидатов в министры удивленный Путин встречал словами: «А ты-то тут как оказался?»). Теперь же тот вынужденный договор, судя по кремлевским настроениям и коррупционным конвульсиям некоторых правительственных акторов, после сентябрьских выборов в Госдуму закончится. Шувалов, видимо, упоминался в числе претендентов на премьерский пост — отсюда и черная пиар-кампания, развернувшаяся в последнее время в СМИ и блогах.

Венедиктов — не простой участник заварушки, а, что называется, с подковыркой. Формально отмазывая Шувалова, главред «Эха» словно призывает нас пристальнее вглядеться в «этапы большого пути» нынешнего первого вице. Что мы и делаем.



Родом из 90-х

Публикация словно вдалбливает в читателей мысль, что Шувалов сделал свое состояние в лихих 90-х, денно и нощно «работая в бизнесе». Мол, self-made man Шувалов всего добился сам: «Приятель семьи юрист Исмаил Турсунов вспоминает, как приехал к Шуваловым однажды в гости: «Игорь с женой Ольгой сидят на матрасе на полу, а я — на единственном в доме потрепанном стуле. Я тогда сказал Игорю: «Каких же ты больших успехов в жизни добьешься!««.

К слову, практически все нынешние баловни судьбы, за исключением разве что министра промышленности и торговли Дениса Мантурова, председателя «Партии роста» Бориса Титова, да гендиректора «Норильского никеля» Владимира Потанина, (простите, если кого-то упустил) начинали приблизительно с тех же стартовых позиций. Включая четырех близких друзей первого вице-премьера: Олега Бойко, Романа Абрамовича, Алишера Усманова и Сулеймана Керимова.

В эпоху финансово-правового беспредела деньги делались буквально на всем. Скорее всего, первые небольшие капиталы Шувалов прямо или опосредованно «поднял» на продаже офшоров («Тогда можно было назначать клиентам ломовые цены непонятно за что, — вспоминает другой бывший сотрудник АЛМ (юридической фирмы Александра Мамута „АЛМ консалтинг“ — Н.К.). — Приходят к тебе люди и говорят: мы хотим офшор. Так, в 1994 г. я покупал на BVI в Лондоне офшоры за $ 300, а продавал за 5000 долларов, и у меня их с руками отрывали. Время было такое!».

Походя либеральные «Ведомости» с невесть какими целями раскрыли часть финансовых тайн президентских выборов 1996 года: «Серьезные деньги большинство сотрудников АЛМ заработали на выборах 1996 г., вспоминает один из них: „Мы все были активно вовлечены в избирательную кампанию 1996 г. Деньги через нас бизнесмены гоняли. Мало кто тогда понимал, как управляются офшорные счета. И когда надо было перечислить куда-нибудь деньги, как правило, говорили: к вам приедут такие то люди, оформят платежки, деньги примут, а потом привезут наличные… (улыбается) в коробках из-под ксерокса“».

Теперь понятно, почему Коржакова и Кᵒ незамедлительно уволили после задержания Службой безопасности президента на проходной Белого дома нескольких персонажей с полумиллионом долларов наличными в коробках из-под ксерокса? Такова была система, и Шувалов, похоже, принимал в ее работе самое непосредственное участие. Причем, не только в приснопамятной кампании «Голосуй или проиграешь», но и во всей офшоризации экономики. Собственно, «победители» образца 2012 года этого и не скрывали.

«Когда Шувалов стал чиновником (в мае 1997 года — Н.К.), он вышел из бизнеса Бойко (Олег Бойко — бизнесмен эпохи 90-х — Н.К.), забрав деньги (около $ 30 млн) и „какие-то ценные бумаги“, они тогда „торговали какими-то долгами, какими-то государственными облигациями, облигациями разных стран“, рассказывает знакомый вице-премьера».

Деньги Шувалов, скорее всего, «забрал» в офшор, не наличными же. Но что подразумевается под «какими-то государственными облигациями», причем, судя по тексту, российскими? Уж не о ГКО ли речь? Ничего криминального в купле-продаже ГКО, конечно, нет, но если проигнорировать два обстоятельства. Первое: Шувалов имел в наличии облигации, уже будучи чиновником, что снова не преступление (об этике или совести здесь и далее умолчим). Второе: нынешний первый вице-премьер, как теперь выясняется, стоял у истоков рухнувшей пирамиды ГКО.

Одно непонятно: зачем об этом трубить на весь мир?



Залоговый аукцион «Сибнефть»

Шувалов принимал активное участие в приватизационных схемах второй половины 90-х, получивших название «залоговые аукционы». Вот как об этом сказано в публикации: «Правительство раздавало крупные государственные активы в частные руки, в том числе с помощью залоговых аукционов: бизнесмены кредитовали правительство, беря в залог акции предприятий (первый этап), а потом, когда правительство с долгами не расплачивалось, оформляли активы в собственность (второй этап). В декабре 1995 г. ЗАО „Нефтяная финансовая компания“ Абрамовича выиграла залоговый аукцион по 51% акций „Сибнефти“, создание которой незадолго до аукциона пролоббировал Березовский. Затем в течение 1996 г. Абрамович и Березовский докупали акции „Сибнефти“»… По словам Шувалова, все юридическое обеспечение «Сибнефти» было на нем — «от регистрации юрлиц и представления интересов группы компаний в разных арбитражных процессах до приобретения и продажи активов»".

Еще одна интересная деталь: Шувалов, оказывается, ушел на госслужбу 12 мая 1997 года, в день, когда «Абрамович и его партнер Березовский выиграли второй этап залогового аукциона по 51% „Сибнефти“, по которому та оформлялась в их собственность».

Бескорыстными ли были шуваловские потуги? Если вы ответите утвердительно, то, думаю, жестоко ошибетесь: «Как и в случае с участием в делах Бойко, он (Шувалов — Н.К.) получил от Абрамовича опцион на акции „Сибнефти“, это была его личная договоренность с Абрамовичем, „слово против слова“… По просьбе Шувалова в феврале 2004 г. эти опционы были исполнены. Шувалов получил $ 50 млн исходя из капитализации компании в $ 10 млрд».

Как-то так: похоже, в феврале 2004 г. Шувалову вдруг срочно понадобились деньги, вот он и напомнил Абрамовичу о былом долге. Смешно? И правильно — вот как звучит более правдоподобная версия: «…в феврале — марте 2004 г. у Абрамовича была сложная ситуация — с одной стороны арест Ходорковского и мучительный развод с ЮКОСом, с другой — уход с премьерского поста Михаила Касьянова, „из дружественных чиновников у Абрамовича оставался только Шувалов (и он его отблагодарил за былые заслуги)“».

Получается, Абрамович дал Шувалову взятку. Или я чего-то недопонимаю?



Яндекс

Шувалов, конечно, никакой не лоббист (этот тезис многократно в разных вариациях повторяется в статье), а незаурядный менеджер, приносящий огромную пользу родному государству. Вот одно из подтверждений «кристальной честности» нынешнего первого вице.

Одним из четырех упомянутых в статье «близких друзей» Шувалова является Усманов. В 2008 году Алишер Бурханович вознамерился прикупить акции поисковика «Яндекс», к тому же сам «Дмитрий Медведев высказывал озабоченность тем, что владеющие пакетами иностранные фонды рано или поздно захотят их продать и тогда возникнет вопрос, кому достанется столь крупный российский актив».

Вот что было дальше: «В сентябре 2008 г. сам Усманов заявил „Ведомостям“, что принципиально договорился с владельцами „Яндекса“ о покупке 10%, но сделка так и не состоялась. Источник, близкий к организаторам IPO „Яндекса“, говорит, что Усманов действовал не в одиночку — ему помогал Шувалов, который убеждал Воложа (Аркадий Волож — гендиректор и совладелец „Яндекса“ - Н.К.) и акционеров компании, что ей нужно привлечь „понятного российского инвестора“ и фактически склонял их в сторону Усманова». Которому, по всей вероятности, 10% капитала нужны были как затравка к поглощению всей компании.

Чем кончилось? «„Яндекс“ нашел защиту в лице Александра Волошина, который вошел в наблюдательный совет, и Сбербанка, который в 2009 г. получил „золотую акцию“ материнcкой компании — голландской Yandex N. V.». Поглощение не состоялось.

Кто-то ухмыльнется, мол, что это, если не лоббирование? На это фырканье «Ведомости» устами неназванного чиновника ответили предельно лицемерно: «На самом деле там шла дискуссия о стратегических интересах страны«! Понятно вам? О стратегических интересах страны, которые ни с того, ни с сего проявились в частной, созданной с нуля компании!

Интересно было бы посмотреть на реакцию Ларри Пейджа и Сергея Брина из Google, если бы Джордж Буш-младший или Барак Обама заявили, что им нужно продать пакет акций их компании, к примеру, Уоррену Баффету в «стратегических интересах страны»!

Что там Шувалов говорил об улучшении инвестиционного климата, а?

…Надеюсь, все поняли, что Шувалов со своим блестящим экстерьером и звездными «близкими друзьями» выглядит непотопляемым? Так что в добрый час, Игорь Иванович!

История одной фальсификации

Тут вот какая петрушка: на днях в «Коммерсанте» вышла заметка Дмитрия Бутрина «Единый инфляционный налог», в которой были в пух и прах разнесены предложения Финансового университета при Правительстве России и Института народнохозяйственного прогнозирования РАН по восстановлению экономического роста.

Событие, может, и не главное, если бы не «таргетирование» внимания читателей на косности, некомпетентности рекомендаций именно Финуниверситета. Кажется, весь посыл публикации направлен именно на то, чтобы показать насколько непрофессиональны, да что там — вредны, «советы» дилетантов, окопавшихся в главном финансовом вузе страны.



Как состряпать фальшивку


Вот что написано в преамбуле публикации:

«Доклад институтов в выводах во многом совпадает с проинфляционной программой Столыпинского клуба — впрочем, Финуниверситет идет сильно дальше, ТРЕБУЯ (здесь и далее выделено мной — Н.К.) возврата к бюджетной политике 1992−1994 годов». Как вам?

Идем дальше:

«Доклады по набору предложений мало отличаются и друг от друга, и от ключевых моментов апрельской версии „Стратегии роста“ — в центре предлагаемых стратегий, как и в случае разработки Столыпинского клуба, „управляемое плавание рубля“ (противопоставляемое инфляционному таргетированию ЦБ), занижение курса рубля к доллару от равновесного (Финуниверситет приводит в качестве рекомендуемого курс 75 руб./$) как способ обеспечения и одновременно как средство организации роста — необеспеченная эмиссия (3,6 трлн руб. в год, по расчетам ИНП)…» Каковы «счетоводы! Не только списывают друг у друга и откровенно копипастят у умнейших «Столыпинцев», но и «рекомендуют» невесть как рассчитанный курс 75 руб./$!

Следующий пассаж:

«…по существу, инфляционный налог в этой схеме заменяет часть налогового бремени, что позволяет, по мнению авторов, даже снизить часть нагрузки в нефтегазовом секторе (как и в целом номинальное налоговое бремя)». Ага, вот и уши «заказчиков» нарисовались — ненавистные нефтяники и, судя по всему, государственные!

На закуску заключительное утверждение газетной публикации:

«…основой бюджетной политики команда Михаила Эскиндарова (ректора Финуниверситета — Н.К.) объявляет даже не рост госдолга, а прямое эмиссионное финансирование ЦБ дефицита госбюджета — модель, применявшаяся ЦБ с осени 1992 по лето 1994 года и продемонстрировавшая выдающиеся возможности в деле организации гиперинфляции».

Отдают ли эти и другие формулировки предвзятостью, нам поможет разобраться обращение к первоисточнику — записке Финуниверситета «О мерах в области денежно-кредитной, курсовой и бюджетно-налоговой политики для обеспечения устойчивого развития экономики», благо, она теперь доступна на сайте вуза.

Почему «теперь»? Потому что предложения Финуниверситета и ИНП были направлены исключительно в правительство первому вице-премьеру Игорю Шувалову и для публичного обсуждения не предназначались. Кто-то в кабмине и кремлевских окрестностях сознательно слил документы в прессу. С какой целью? Не торопитесь.



Правда глаза не колет


Итак, документ Финуниверситета подготовлен коллективом из 25 человек, среди которых два член-корра и 16 не самых последних докторов наук. На 21 странице в 51 пункте без какой-либо «воды» изложены предложения и рекомендации ученых по реорганизации проводимой денежно-кредитной, курсовой, бюджетно-налоговой политики.

Теперь по сути.

1. Ни о каком возврате, тем более, «требовании возврата» к гайдаровской финансовой политике лихих 90-х речь, конечно, не идет. Вот как звучит пункт, вызвавший «негодование» Бутрина: «Для обеспечения финансовой стабильности и экономического роста в России ЦЕЛЕСООБРАЗНО применение элементов политики количественного смягчения, формирование механизма мобилизационной кредитной программы… В рамках мобилизационной кредитной программы считаем целесообразным ПРЕДУСМОТРЕТЬ снижение ключевой ставки до уровня, стимулирующего развитие реального сектора экономики». Не об этом ли писал «Коммерсантъ» все последнее время?

На чем настаивают специалисты Финуниверситета, так это на координации «антиинфляционной и процентной политики, которые должны усиливать эффективность друг друга». Неужели «Коммерсантъ» в целом и Бутрин в частности, против?

2. Финуниверситет действительно предлагает ввести «управляемое плавание российского рубля», однако в отличие от «столыпинцев», разъясняет, как: через мягкие валютные ограничения, регулирование норм обязательных резервов, обязательную продажу части валютной выручки («КАК ВРЕМЕННАЯ МЕРА»). Самое интересное, что часть этих предложений либо уже внедряется, либо будет введена в ближайшее время, однако автор как будто в лесу работает и ничего об этом не знает.

3. Прочитав газету, я, признаться, был немало озадачен пассажем «Финуниверситет приводит в качестве рекомендуемого курс 75 руб./$» и решил удостовериться в адекватности авторов документа. Так вот, никакого «рекомендуемого курса в 75 руб./$» в тексте нет!

4. Про нефтяные «уши». Вот как они выглядят в документе: «Отказаться в сфере нефтегазодобычи от каких-либо изменений системы налогообложения добычи углеводородов В 2016 году, т.к. в современных условиях добывающие компании вынуждены ежемесячно пересматривать свои инвестиционные и операционные планы, и изменение в налогообложении будет сильным дестабилизирующим фактором, поскольку уровень налоговой нагрузки в нефтяной отрасли в результате корректировки налогового маневра уже превышает 85% от выручки». И все!

5. Наконец, о прямом эмиссионном финансировании госбюджета (автор пояснил бы, что он имел в виду под категорией «госбюджет» — то ли федеральный бюджет, то ли консолидированный, потому как «госбюджета» в России нет): «В условиях низкого уровня монетизации российской экономики (примерно 46% в 2015 году) и инфляции, носящей в основном немонетарный характер, дефицитное финансирование бюджетных расходов за счет использования эмиссионного ресурса безопасно с точки зрения инфляции, но будет способствовать снижению уровня процентных ставок и стимулировать экономический рост».

Причем тут 1992−1994 годы и сползание в гиперинфляцию? Не могли бы Бутрин и Ко разъяснить непросвещенной публике механизм сползания? На примере 1992−1994 годов, пожалуйста.



Сui prodest


Кому выгодно? На ум сходу приходят соображения про Высшую школу экономики и Академию народного хозяйства и госслужбы — только эти идеологические монополисты нынче имеют право «советовать» правительству, как жить дальше. Но это слишком просто. Я полагаю, что истинного заказчика этого «портфолио» зовут Андрей Белоусов. Да-да, тот самый помощник президента России, завзятый оппонент Игоря Сечина. И не удивляйтесь, если в сентябре, когда увидит свет очередная версия «Стратегии роста» Бориса Титова (уполномоченный при президенте России по правам предпринимателей, сопредседатель общероссийской общественной организации «Деловая Россия» — прим. ред.), в ней обнаружатся многие предложения программы Финуниверситета…

Сокращения в науке и высшей школе оправданны!

По поводу новостей о сокращении бюджетных мест бабушка надвое сказала. Может, будут сокращать. Может, не будут. Может быть, на 40%, а может быть, на 20%. Пока это прикидки больше похожи на вброс, нежели на реальные планы к воплощению.

Более важен вопрос не сокращения бюджетных мест в вузах, а уменьшения числа научных работников и профессорско-преподавательского состава. Это является мерой уже давно назревшей и даже перезревшей.

Перезрелость проблемы объясняется тем, что сегодня в первую очередь наука и в значительной степени высшее образование стали своеобразными благотворительными организациями для людей, которые уже давно не в состоянии внести какой-либо вклад в науку.

Тем не менее они, не предпринимая никаких шагов по развитию науки, продолжают получать бюджетную помощь в виде заработной платы (весьма и весьма немаленькой, надо заметить), что для них является неплохой прибавкой к пенсии.

Речь идёт прежде всего о возрастных преподавателях и научных работниках — о тех, кому не просто хорошо за 50, но уже за 70, а то и за 80. Это справедливо и для научных институтов в сфере естественных наук и для гуманитарных. Но для гуманитарных особенно.

Я не один год отработал и в системе высшего образования, и в академической науке, и заведующим кафедрой, и главным научным сотрудником. Поэтому я хорошо знаю, о чём говорю.

Высшая школа и академия переполнены людьми, которые просто добирают недостающую до уровня прежней жизни часть доходов через получение бюджетных денег. Эти люди отрабатывают деньги только формально, изредка появляясь на рабочих местах для проведения лекций и семинаров.

Они не несут ничего нового для молодых умов. Более того, во многих случаях они их портят, проталкивая студентам личные и зачастую безнадёжно устаревшие или попросту ложные представления о том, что происходит в науке и в общественной жизни. То, чем они занимаются, — самоудовлетворение за счёт студентов.

А ведь руководство ФАНО, курирующее сегодня общественные науки — экономику, социологию, философию, историю и т. д., неоднократно предупреждало о том, что 90% всех производимых там научных работ можно смело выбрасывать в мусорку.

Учёные в возрасте 40—50+ — наиболее активная часть в сфере гуманитарных наук — смело утверждают, что показатель в 90% можно довести и до 95%. Фактически государство, финансируя 100% исследований, получает 5%.

В Академии наук ситуация ещё интереснее, чем в высшем образовании. Кроме финансирования бесперспективных исследований государство вынуждено обеспечивать зарплатами людей, которые там даже не появляются. По самым разным причинам: то они приболели, то поработали из дома удалённо, то не созданы соответствующие условия для проведения "исследований".

Используя доверительные отношения с руководством институтов или научно-исследовательских лабораторий, они продолжают сидеть на бюджете, ничего не делать и вести достойную жизнь, хотя, по сути, практически ничем не отличаются от большинства российских пенсионеров, которые подобной кормушки не имеют.

В условиях, когда что высшая школа, что академия имеют долговременный балласт, когда денег в бюджете на социальную сферу не хватает, вопрос о сокращении числа научных работников решать необходимо. И решать как можно быстрее. Тем же, кто останется, должны быть увеличены зарплаты.

В решении вопроса не обойтись без ротации руководящих кадров. Эта проблема гораздо более серьёзная и сложная в сравнении с простым сокращением занятых работников. Одно дело, когда идёт общее сокращение численности, другое — когда идет ротация по конкретным образовательным и научным программам. Здесь всегда моментально включаются лоббистские возможности, связи, старые регалии и т. д.

Через невозможность преодоления субъективного фактора в решении вопроса вся реформация (это не реформа) будет иметь в лучшем случае половинчатый результат. Формально мы сократим число сотрудников, перераспределим фонд заработной платы в пользу тех, кто этого заслуживает, но при этом качество что образования, что науки не сильно изменится в лучшую сторону, если не считать отдельных вузов и научных институтов.

Как мы имели вместо прогрессивной высшей школы и прорывной науки болото, так это болото мы и будем иметь. И половинчатый характер достижений в решении данной проблемы даст возможность этим престарелым то ли выжившим из ума, то ли просто погрязшим в мздоимстве и стяжательстве руководителям богаделен заявлять о том, что все государственные реформы в сфере образования неконструктивны и ни к чему не ведут, кроме как к ухудшению ситуации в российской науке.
Tags: ,

С кем Вы, господин Мединский?

Пресса пестрит сообщениями, что на днях бывший «банановый король Петербурга» Владимир Абрамович Кехман за кидок на общую сумму в 9 млрд рублей признан банкротом. Почти половина этой суммы (4,3 млрд рублей) приходится на государственный Сбербанк. Но речь не о Сбере.
Кехман, хоть он теперь и банкрот, как известно, по-прежнему служит худруком государственного Михайловского театра и директором государственного же Новосибирского театра оперы и балета. Вопрос о снятии Кехмана с должности перед министром культуры Владимиром Мединским, насколько я знаю, не стоит.
Это что, новая форма крышевательства? И за сколько бананов в месяц, стесняюсь спросить?
А может, перед нами покупка «за недорого» статусного места? И почем, если не секрет?
Неужто мы видим «бананное» наплевательство на репутацию министерства перед приходом силовиков? Выходит, наличность Мединским уже распихана по коробкам, но не из-под обуви, а из-под бананов?
Господин Мединский, у вас столько кехманов в шкафу, что Вам уже сам черт не брат?

Контракт вора с жертвой

В стране созревает запрос на новую бузу. Власть и общество не слышат друг друга, доверия, как прежде, — ноль, и единственной скрепой, не позволяющей нации фрагментироваться, остается президент. Крепок ли канат?

В последнее время много говорится о былом неформальном контракте между государством и населением, якобы заключенном в тучные нулевые. Мол, вы там, с телевизором, делайте что хотите, только наполните наши холодильники. Сдается, что это развесистая клюква, вброшенная в массы либо недалекими оппозиционерами, либо провластными коммуникаторами.

Судя по сегодняшним настроениям, договоренность была иной: нам фиолетово, что вы там (в Москве, в регионах, госкомпаниях, etc.) воруете, но и вы к нам не лезьте — мы тоже будем всеми способами обогащаться. А на добытые барыши и пожрать себе сами купим, и прибарахлимся, и мир посмотрим.

Курс в 23 с хвостиком за доллар при нефти в 147 за баррель в середине 2008-го был выгоден обеим сторонам. Одни контролировали приход иностранных спекулятивных капиталов, получая дополнительный профит вследствие роста национальной валюты. Другие подворовывали, конвертировали рубли в баксы, «инвестировали» в офшоры, проматывали шальные деньги на зарубежных курортах.

Нынче контракт не «телевизора с холодильником», но «вора и жертвы» расторгнут, причем, по инициативе власти.

Государство все решительнее вторгается в материальную сферу граждан, нарушая не только упомянутое соглашение, но и превратно истолковываемое обывателями личное пространство («свободу»).

Правительство и Минфин, сидя, как считается, на народном «общаке», продолжают вкладывать в американскую экономику, одновременно отказывая пенсионерам и бюджетникам в индексации их хлипеньких доходов (денег нет).

Налоговики все усерднее поддушивают средний класс, пугая новыми поборами и угрожая контролировать не только крупные покупки, но даже валюто-обменные операции.

Региональные власти повышают плату за ЖКХ, терроризируют автовладельцев, вступают в сговор с собственниками предприятий, лишь бы те «еще чуть-чуть» не увольняли работников.

Бюджет страны трещит по швам. А у людей не трещит, да?..

Взамен обществу не предлагается ничего. Больше того, власть продолжает не только сама вовсю тырить, но и не считает нужным одернуть частных «хозяев жизни». Всем еще памятны гонки полицейских и лукойловского «Гелендвагена», а также совсем еще свежие откровения нефтегазовой принцессы, надувшей губки из-за отмены фейерверка в Сен-Тропе из-за теракта по соседству…

К слову, о «тырить». Власть уверена, что если чиновник указал в закрытой части декларации, просматривают которую, видимо, только глава Администрации Президента со товарищи, все (ну, или почти все) активы, то он находится «под колпаком». В то же время указанные «товарищи», среди которых немало кадровых разведчиков, не замечают, что в их псевдонерушимый строй затесались «кроты», дозированно сливающие в карьерных и/или клановых интересах информацию штатным «правдорубам».

Да-да, я в первую очередь о высотных квартирках и летающих собачках Шувалова. Видимо, кто-то очень не хочет, чтобы первый вице-премьер после осенних выборов в Госдуму стал председателем правительства, а такая вероятность имеется.

Но даже если власть делает эти вбросы сознательно, готовя на случай грозы «сакральные жертвы», она закладывает мину замедленного действия под саму себя. Возможно, потому, что уверенность в цикличности русской истории по-прежнему довлеет над страной, а значит, каким бы фейковым ни был повод для волнений, царь снова все разрулит.

Так было, но вряд ли эта закономерность продержится еще какое-то время: общество взрослеет. Сколько веревочку ни вить, а концу быть (для «продвинутых пользователей» народная мудрость представляется в образе индейки, которую 100 дней откармливают, а потом наступает День благодарения). Кроме того, потери страны часто были несоизмеримо более тяжелыми, чем представлялись «на берегу».

Повод для выплеска, скорее всего, вновь, как и раньше, будет фальшивым, хотя трудно назвать двуличием резкое падение уровня жизни людей. Недовольство может прорваться, когда начнется поствыборная девальвация рубля, а торговля и сфера услуг не захотят в очередной раз «входить в положение» и держать цены ниже ватерлинии.

Нельзя исключать усиления протеста после очередной волны увольнений, когда собственники откажутся кормить ораву своих крепостных.

Ропот может перерасти в гром вследствие новых антироссийских санкций: Запад, не в силах справиться с внутренним терроризмом, выберет Россию одним из внешних «козлов отпущения», а заодно настоятельно «порекомендует» уйти, скажем, из Новороссии.

Вырвавшееся отчаяние опять будет купировано обещаниями, подачками и послаблениями. На какое-то время мы друг от друга отстанем, но надолго ли? Первопричина-то никуда не исчезнет.

Главная общественная проблема России — в утрате еще с середины XVII века сцепляющего все и вся доверия, выражающегося в первую очередь, в сплоченности, солидарности народа и власти. Мы объединялись лишь в крайних случаях, например, против внешних агрессоров, в остальное время государство жило само по себе, мы — сами по себе. Причем власть никогда и ничем нам обязана не была. Не согласны? Тогда спросите себя, как вы поспособствовали возвышению Шувалова, Дворковича, Ливанова…

Да, власть делает вид, что борется с коррупцией, арестовывая одиозных губернаторов и бывших менеджеров госкомпаний, но крестные отцы, ручавшиеся за них, по-прежнему на своих местах.

Да, денег в стране нет (и мы держимся), но в то же самое время происходит многомиллиардное перекладывание бордюров и поребриков с место на место.

Да, образование с медициной, если послушать министров, галопом мчатся к успеху, но одновременно мы слышим, что высшее образование двум третям населения без надобности (при том, что доля населения с высшим образованием всего 24%), и собираем деньги на лечение детишек, о стариках даже не вспоминая.

Власть декларирует движение к распределительной справедливости и делает вид, что пытается честно договориться с обществом, но как только возникает положительный отклик — наотрез отказывается выполнять ею самой же предложенные условия, мастерски разводя народ, как лохов.

Где прогрессивный подходный налог, ставший нормой для всех стран общественного благосостояния?

Сколько можно козырять усыхающим материнским капиталом как «эффективным способом повышения рождаемости»?

К чему опускать девчонку, задавшую абсолютно верный вопрос о недоступности ипотеки и высоких ставках по жилищным кредитам, но забывшую спрятать свой гаджет и одеться в рубище?

Политика, выборы? Довыбираемся…

Недавно в лексиконе власти появился новый термин — «гаражная экономика», — и правительству тут же было поручено выманить из «серого сектора» ни много ни мало 30 млн человек. А кто-нибудь в правительстве или около него — тот же великий Кудрин, например, — проанализировал, почему в тучные годы, несмотря на «плоский» подходный налог и сниженный ЕСН (что стало причиной возникновения дефицита Пенсионного фонда), сделать это так и не удалось? Нет? Значит, те же натруженные грабли — к прежнему тупому лбу.

Отдельные политические проходимцы моментально предложили предоставить «гаражным» субъектам очередные налоговые льготы, но кому нужны эти льготы, если сейчас люди вообще ничего не платят? С какого перепугу «новые бедные» вдруг начнут делиться с государством, наиболее отвратные деятели которого в эти дни озадачены не поиском путей к общественному согласию, а вариантами отпускного яхтинга?

Солидарность, самодостаточность, справедливость, а не пролиберальное «обогащайтесь», — вот цели, приобретающие все более ясные очертания в рассеивающемся постнефтяном угаре, но власть вновь не замечает явных сигналов. Впрочем, не очень хочется оказаться первым в стане кликушествующих горе-прогнозистов.

Монокль для зрячих

Начну со слов, приписываемых Генсеку ЦК КПСС Юрию Андропову на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические».

Многие не зря сомневаются в подлинности цитаты: главный чекист, безусловно, имел представление об основных чертах русского общества, правда, в основном о тех, что в корне изменили Россию в первой половине прошлого века. Что касается более поздних исследований, то качество той аналитики, как правило, релевантной ключевым догматам марксистско-ленинской теории, не выдерживает никакой критики. В результате некондиционность результатов стала одной из причин катастрофы 1991 года.

За прошедшие четверть века мы так и не подняли «вуаль неведения» над современным российским менталитетом. Власть, как когда-то говорил Андропов, вынуждена «действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным методом проб и ошибок». Однако если в Советском Союзе «опыты» осуществлялись на базе вроде бы незыблемой идеологии, то сегодня таковой просто нет. Не считать же за фундамент нового мировоззрения голый, выдыхающийся и часто фальшивый патриотизм.

Поскольку своих идей нет, а свято место пусто не бывает, нам навязывают западные общественно-экономические максимы, неприемлемые в России как минимум по трем причинам.

Причина первая. Западные, «латинские», как говорили в старину, экономические принципы в обывательских умах созвучны лживости, враждебности. Причем противостояние это обоюдное (со стороны Запада — бывает, что паническое), начавшееся еще во времена Ивана Грозного. Даже если завтра Владимир Путин пойдет на «снижение геополитической напряженности», как недавно предложил Алексей Кудрин, введенные против России санкции полностью не отменят, оставив часть из них в целях профилактики.

Причина вторая. Запад, по крайней мере научный, сам не уверен в правоте своих взглядов. Все последние годы нам рассказывают о необходимости реформирования институтов (норм, определяющих нашу жизнедеятельность) или правил игры в обществе. Как когда-то писал нобелевский лауреат по экономике Джеймс Бьюкенен, «качество игры в большей степени зависит от качества ее правил, чем от мастерства игроков». Даешь эффективные институты — и завтра мы страну не узнаем.

Однако отечественные словоблуды не учитывают, что в любой игре помимо правил и игроков (от Месси или Роналду, оказывается, немногое зависит) существуют судьи. Нет, речь не о мировых или третейских арбитрах, бери выше — о тех, кто следит за соблюдением правил на уровне государства. К нашему стыду, выражаясь футбольным языком, они путают штрафную с вратарской. А некоторые, как, например, «водолазный прогнозист» Алексей Улюкаев, путают, пожалуй, футбол с водным поло.

Другой пример. Председатель ЦБ Эльвира Набиуллина начала свежее выступление в видеоролике «Понятная экономика» так: «Денежно-кредитная политика — это действия государства, влияющие на количество денег и условия их обращения». А теперь откроем Закон «О Центральном банке», где в статье 34 (1) говорится: ««Основной целью денежно-кредитной политики банка России является защита и обеспечение устойчивости рубля посредством поддержания ценовой стабильности, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста».

Так все-таки «действия государства» или независимого от него, согласно законодательству, ЦБ? А ведь Набиуллина — «судья» самое малое в финансовом секторе.

Причина третья. Западные экономические убеждения эзоповым (иногда — «птичьим») языком навязываются нам либеральной интеллигенцией, как издавна в народе считается, прислуживающей настоящим «хозяевам жизни». Тот же Кудрин призывал снизить геополитическую напряженность не просто так, а ради привлечения иностранных инвестиций (куда? кому?) для преодоления технологического отставания.

В то же время печальный опыт свидетельствует, что в России в отличие от других стран воруют не с прибыли, а как раз с инвестиций. Что же до самих вложений, то они, как думают люди, будут направлены не на достижение распределительной справедливости, а на обогащение избранного ворья. Или на приобретение лживым правительственным чинушей очередного «Роллс-ройса» за 40 млн рублей. Насколько после обнародования этого факта увеличилась пропасть недоверия между этим «продуктивным» бюрократом и обществом?

В 2005 году индийские экономисты Ишвар Прасад, Рагурам Раджан и Арвинд Субраманьян опубликовали статью «Парадокс капитала», где проанализировали темпы экономического роста развивающихся стран в 1970–2004 гг. в соотношении с притоком иностранных инвестиций. Оказалось, что во всех без исключения государствах рост с опорой на внутренние сбережения происходил быстрее по сравнению со странами, сделавшими ставку на привлечение иностранных денег, в основном, как потом выяснялось, спекулятивных.

Может, Кудрин забыл, что единственным периодом, когда в новой России фиксировался чистый прирост иностранных инвестиций, были 2006–2007 годы? И что уже в следующем году приток сменился оттоком, да каким: только в IV квартале 2008 года из страны убежало более 130 млрд долларов? Неужели на этот раз наивно «все будет иначе»?

К слову, вариантов сокращения «технологического отставания» существует множество: от полукриминального копирования до респектабельного приобретения — как технологий, так и компаний, их производящих. Санкции? Я вас умоляю — существует множество способов их обойти.

Кстати, об эзоповом языке. Герман Греф на днях заявил, что снижение напряженности в «ситуации с Украиной» будет способствовать значительному укреплению рубля. Оставим в покое геополитику — простому человеку, не входящему в 2–3% населения, регулярно бывающего за границей, что с того? Цены упадут? Зарплаты вырастут? Потребительские кредиты простят? Сбербанк во главе с Грефом самолично подаст пример?

Что же делать, чтобы народ, «не купил мотыля и не пошел на реку» по-таксистски решать вопросы глобального мироустройства?

Во-первых, президенту надо прекратить взвешивать разномастные «концепции» и прислушаться к характеру выбравшего и поверившего ему народа, возможно даже, самому возглавить правительство. Общественная справедливость — это не только перераспределение, но еще и честность перед людьми. Следует также упорядочить отношения с церковью, погрязшей в роскоши, алчности, разврате. На Руси всегда поклонялись не попам, но Вере, пусть сдобренной обильной внешней атрибутикой.

Во-вторых, начать очищение властных коридоров от фанатов «Роллс-ройсов», коллекционеров лондонских хором или эксклюзивного отдыха на «дружеских» курортах. У этих крючкотворов жены сплошь мегауспешные, прокормят. То же самое относится к руководителям «естественных монополий»: именно они, а не действия ЦБ — причина по-прежнему высокой инфляции, не говоря уже о грандиозных провалах последнего времени. Сегодня экономика страны управляется по западным лекалам столетней давности.

В-третьих, привлечь к руководству промышленностью 30–40-летних технократов, безусловным мерилом ценности которых, помимо незапятнанной биографии, должны быть умеренность, трудолюбие, бессребреничество. Дмитрий Устинов стал наркомом вооружения СССР в 33 года, Николай Вознесенский — председателем Госплана СССР в 34, Алексей Косыгин — наркомом текстильной промышленности СССР в 35. Все назначения произошли перед войной. К слову, сын Андропова, выбравший дипломатическую стезю, впервые стал послом уже после смерти отца.

В-четвертых, принудить руководителей госкомпаний и собственников-олигархов к проведению производственной модернизации в вотчинных моногородах. Недовольство, как в 2009-м в Пикалеве, скорее всего, снова пойдет оттуда.

В-пятых, предельно упростить путь к образованию и научной деятельности, предварительно зачистив ректорский корпус и директорат от очковтирательской скверны и корысти. Привлечь, в первую очередь материальными и социальными благами, молодых специалистов, установив для вузов и научных институтов интегральный профессионально-возрастной показатель.

В-шестых, максимально расширить доступ к электронной литературе, особенно к архивам. Сегодня документы по истории России проще найти в сетевых каталогах какого-нибудь Гарварда, а не в родных хранилищах.

Иначе придется с тревогой ждать либерального реванша, неизбежного вследствие бездействия властей. Для начала выучить строки из «творения» Демьяна Бедного «Не последнее дело» периода революционного обличения мракобесной Руси:

Спала Россия, деревянная дура,

Тысячу лет! Тысячу лет!

Старая наша «культура»!

Ничего-то в ней ценного нет.

О чем не сказано в концепциях для президента

Все последние годы только и слышно о необходимости реформирования государственных и общественных институтов. При этом «преобразователи», очевидно, не в курсе, что по сию пору нет ни теоретических, ни практических доказательств зависимости качества институтов и экономического роста. Ко всему прочему лицемерные «кудринцы», «столыпинцы» и прочие сектанты не знают институциональной истории собственной страны.

Летопись средневековой Руси знаменательна принятием в 1649 году выдающегося документа той эпохи — Соборного уложения. Значение того акта трудно переоценить, достаточно сказать, что действовал он (естественно, с изменениями и дополнениями) без малого 200 лет, пока в 1832 году не появился Свод законов Российской империи, подготовленный под руководством Михаила Сперанского.

Соборное уложение было составлено на основе как русского (Судебники 1497 и 1550 годов), так и лучших образцов зарубежного законодательства: в частности, Литовского статута 1588 года, специализировавшегося на гражданских отношениях, и византийской Кормчей книги, регулировавшей в первую очередь функционирование православной церкви и религиозных судов.

В Уложении присутствовало разделение на церковное, государственное, гражданское, уголовное, семейное право, а также на судопроизводство. Замечу, что составление и принятие Соборного уложения, юридически закреплявшего абсолютизм и урезавшего права боярской аристократии, приведшей Романовых к власти, было и в интересах царя Алексея Михайловича.

Словом, законодательство для тех времен передовое.

О том, сколь значительным шагом вперед было принятие Соборного уложения, свидетельствует, к примеру, сравнение двух репрессивных практик, бытовавших на Руси во времена Ивана Грозного и всего через несколько десятков лет в эпоху Алексея Михайловича.

При Иване Васильевиче элиту Московского государства «воспитывали» так: как писал историк Виктор Павлов, «в зависимости от степени вины и наказание разное: одного режут живьем на части, другого кидают в кипяток, третьего сажают на кол. Людям менее известным, а значит, менее виноватым, просто отрубают головы».

Теперь представим некоторые закрепленные в Уложении виды вновь узаконенных расправ: смертная казнь через сожжение; телесные наказания через членовредительство и причинение боли, тюремное заключение в земляные, деревянные или каменные тюрьмы; ссылка как возмездие для «высокородных» лиц; конфискация имущества.

Разница, согласимся мы, ухмыляясь, действительно есть.

Конечно, проще всего назвать наших предков варварами, но это припечатывание нивелируется зарубежными практиками тех времен. Вспомним хотя бы многочисленные одобренные церковью сожжения еретиков (аутодафе) в Испании и Португалии или Варфоломеевскую ночь во Франции, также случившуюся по религиозным причинам. Мы, кстати, не отставали: глава I Соборного уложения назвалась «О богохульниках и церковных мятежниках» — при достаточных доказательствах вины «бунтарей» следовало упомянутое выше сожжение.

Принятие Соборного уложения — безусловный правовой «плюс» правления Алексея Михайловича и одновременно ярчайший пример ограниченности влияния успешно реформированных институтов на экономическое развитие. К слову, нынешние авторы призывов срочно улучшить институты даже не догадываются, что выступают всего лишь продолжателями исторической привычки веровать в чудодейственный характер одномоментных рамочных новаций, когда буквально на следующий день страна обязательно проснется счастливой.

Хорошо, приняли тогда Соборное уложение и что — защищенная от ошибок и сбоев экономика начала двигаться вперед семимильными шагами? Отнюдь. В подтверждение — краткое изложение истории Медного бунта, случившегося в 1662 году, через 13 лет после принятия Уложения. Те беспорядки наглядно показали, что качественная институциональная среда — далеко не все, что нужно для успеха.

Начавшаяся в 1654 году длительная, продлившаяся 13 лет, война с Речью Посполитой требовала от казны больших расходов. Осторожное повышение налогов результата не дало, и тогда группа «реформаторов» во главе с Афанасием Ординым-Нащокиным предложила провести эмиссию — наладить выпуск медных денег по номиналу серебряных. Увеличить производство серебряной монеты Русь не могла, так как своих промышленных серебряных рудников у страны тогда не было, и ценный металл поступал из-за границы.

Сказано — сделано, медные деньги начали чеканиться одновременно в Москве, Новгороде и Пскове. Теперь жалованье государевым людям выплачивалось медью, но подати и сборы по-прежнему собирались серебром. Массовый выпуск медных денег быстро привел к их обесценению и, несмотря на воспретительный царский указ (цены — стоять!), к значительному росту розничных цен, прежде всего на хлеб.

Бунт вспыхнул летом 1662 года. Формальным поводом стали подозрения царского тестя Ильи Милославского, отличавшегося неуемной страстью к мздоимству (а когда у нас кроме, пожалуй, сталинских времен, было иначе?), и нескольких членов Боярской думы, нет, не в провальной экономической политике, а в том, что они якобы вступили в сговор с Речью Посполитой, одним из результатов которого и стало повышение цен на все и вся.

Разъяренная толпа числом до 5 тыс. человек привычно разгромила дома главных «предателей» и двинулась не в Кремль, как во время Соляного бунта 1648 года, а в Коломенское, где в царском дворце проводил свой «отпуск» Алексей Михайлович.

Царь, набравшийся популистско-демагогического опыта общения с толпой еще при Соляном бунте, тут же пообещал уменьшить налоги и покарать нерадивых бояр. Челобитчики, удовлетворенные царскими заверениями, отправились восвояси, однако на пути встретили «вторую волну» протестующих, возмущенных происходившими в Первопрестольной событиями. В те дни в Москве служивые начали уничтожать расклеенные по всему городу листовки («воровские листы»), в которых рассказывалось о роли высокопоставленных «преступников» в народном обеднении.

Народ двинулся обратно, где его уже ждали стрелецкие полки и иностранные наемники. Царь приказал разогнать собравшихся: в результате до тысячи человек было убито и утоплено, а еще до 3 тысяч арестовано. Бунтовщиков пытали, отсекали руки, ноги и пальцы, клеймили лица и в итоге сослали на вечное поселение в самые дальние уголки той Руси: в Сибирь, Казань, Астрахань. Некоторым «повезло» еще больше — их с завязанными руками посадили в большие лодки и потопили в Москве-реке. Помимо этого всех грамотных москвичей обязали сдать образцы почерка для выявления «авторства» листовок, правда зачинщиков так и не нашли.

Все эти события происходили, напомню, при «отреформированных» институтах, которые в угоду моменту с легкостью необычайной были попраны.

Медные деньги? Ах, да — их выпуск был прекращен в следующем 1663 году.

«Неопытные были, — скажет кто-то, — теории не ведали. Главное, что институты работали исправно». Поразительно, но ровно такая же история, правда, не «медная», а «ассигнационная», повторилась через столетие при Екатерине II.

В 1769 году Екатерина ввела бумажные ассигнации, таившие соблазн воспользоваться печатным станком для решения политических и хозяйственных проблем. Чем екатерининские царедворцы беззастенчиво пользовались: если в 1769 году общая сумма выпущенных ассигнаций составляла менее 3 млн рублей, а курс ассигнационного рубля к серебряному составлял 0,99/1, то в 1796 году объем ассигнаций достиг без малого 158 млн рублей при курсе 0,79/1 (в 1800 году при Павле I — соответственно, 213 млн рублей и 0,66/1).

Больше того, эмиссионных денег катастрофически не хватало, и екатерининское правительство все активнее прибегало к внешним займам. В 1787–1792 годах было сделано внешних долгов на 39 млн рублей, в шесть раз больше, чем за предыдущие 20 лет. В 1793 году только выплаты процентов поглощали сумму, эквивалентную 4/5 таможенных доходов. При этом двор и правительство чувствовали себя великолепно.

Сегодня нам говорят о безальтернативности очередной реформы институтов. Причем громче всех об этом кричат те, кто лично повинен в дефиците пенсионной системы, сокращении расходов на образование и медицину, высоких процентных ставках по кредитам, уничтожении через заоблачный обменный курс остатков промышленности, направлении российских нефтегазовых доходов на поддержку американского правительства. Но главное — именно они когда-то устанавливали нынешние правила игры (те самые институты).

Всюду облажались. Теперь, чтобы закрепиться при власти, им требуется перестройка. А нам?

Киви вместо денег, или о пенсионной, так сказать, "реформе"

На днях нас снова огорошили: вскоре мы, будущие пенсионеры, начнем жить в условиях новой пенсионной системы, напоминающей «пенсионную модель, которая функционирует в Австралии и Новой Зеландии». Русско-австралийская модель, авторами которой являются Минфин, Банк России и Всемирный банк (структуры, вообще-то призванные заниматься несколько другими вопросами), как выяснилось, уже разработана и готова к применению уже со следующего 2017 года.

Помнится, лет 20 назад предшественники нынешней «реформации», а тогда — соавторы «шоковой терапии», «дикой» приватизации и «валютного коридора» носились, как с писаной торбой с аргентинской, но не пенсионной, а макроэкономической моделью, привозя к нам создателей и всячески расхваливая ее прелести (Ключевыми вехами аргентинских реформ стали масштабная приватизация госсобственности, привязка местной валюты к американскому доллару и освобождение иностранных инвесторов от налогов на срок до 25 лет).

Однако в декабре 2001 года в Аргентине, вслед за нашим дефолтом 17 августа 1998 года случился крупнейший в мировой истории государственный дефолт (общая сумма потерь составила тогда 132 млрд долл.), и о тамошнем экономическом «чуде» быстро забыли.

Я не о том, что пенсионные системы Австралии или Новой Зеландии, избави господи, постигнет аргентинская участь. Я о том, что теперь уже новое поколение российского чиновничества и все те же бездарные либеральные идеологи ищут и подгоняют под свои сиюминутные задачи зарубежные модели, некоторые элементы которых соответствуют их оппортунистическим чаяниям.

Слабоумная близорукость

Упование их, по большому счету, одно — «день простоять, да ночь продержаться» до 2018 года, когда после президентских выборов правительство в соответствии с Конституцией будет отправлено в отставку. Со всеми дежурными благодарностями из уст нового (старого) президента. Отсюда разница, как принято выражаться, в «горизонтах планирования»: для президента это, думаю, 2024-й, для пенсионных «гениев» — 2018-й. Короче говоря, кровь из носу нужно найти способы уменьшения бюджетных расходов, в том числе на поддержание финансовой устойчивости пенсионной системы.

Устойчивости, которая руками Алексея Кудрина с подачи все тех же действующих и поныне псевдолибералов утеряна в 2005 году, когда был снижен норматив ЕСН с 35,6 до 26% (из 9,6 процентных пунктов снижения 8 процентных пунктов были взяты из отчислений на обязательное пенсионное страхование). Если в 2003 году профицит бюджета ПФР составлял 100 млрд. рублей, а в 2004 году — 66,5 млрд. рублей, то с 2005 года возник стойкий, как потом оказалось, дефицит.

Дефицит, который предполагается снизить повышением пенсионного возраста до 63 лет (в этом, кстати, основной смысл бюджетной консолидации по-кудрински). Приблизительно как в Австралии, где на пенсию уходят в 65, правда, там ожидаемая продолжительность жизни при рождении нынче составляет 82 года, 80 лет у мужчин и 85 лет у женщин (в Новой Зеландии ожидаемая продолжительность жизни — 81 год).

В России с ее ожидаемой продолжительностью жизни в 70 лет (65 лет у мужчин и 77 лет у женщин) сам бог велел сотворить нечто подобное. Чтоб уж точно не доживали.

На этом, собственно, общие черты лицемерных намерений российского чиновничества и действующих пенсионных систем двух стран заканчивается. Однако скудоумие нашей бюрократии этим фактом не ограничивается. Вчитайтесь в прямую речь замминистра финансов страны Алексея Моисеева: «Я не знаю, сколько получают пенсионеры в Австралии и Новой Зеландии, но когда мы с вами будем работать с такой же производительностью труда, у нас, возможно, будут высокие пенсии».

Ключевые фразы в этой беспримерной тираде «я не знаю», «производительность труда» и «возможно».

Самое простое — прицепиться к неумению минфиновского спикера пользоваться интернетом: зашел в поисковик, набрал нужный вопрос «размер пенсии в Австралии» и получил ответ. Приблизительно то же самое относится к слову «возможно»: может, да, а может, нет. Как фишка ляжет.

Производительность труда — более сложная категория. Типичная либеральная мантра, плавно кочующая из десятилетия в десятилетие с единственной целью: снять с правительства всякую ответственность за отсутствие роста уровня жизни населения. Дело даже не в том, что в нынешней сервисной экономике невозможно представить себе рост производительности труда (в натуральных, естественно, величинах) таксиста, официанта, парикмахера или банковского служащего. Нет, представить, конечно, можно, но долго ли продержится тот же банк, если его кредитный комитет начнет штамповать решения о выдаче ссуд одно за другим? Зато производительность труда короткое время там будет о-го-го.

Если говорить о промышленности, то здесь многое зависит от собственников и менеджмента: захотят ли они вкладывать средства в модернизацию, внедрение новых технологий, реорганизацию производственных процессов? И если захотят, то насколько эти процессы пройдут успешно?

Не меньшее значение имеет заинтересованность государства: от налоговых льгот и повышения качества образования до финансовой и институциональной поддержки новаций. А с этим швах, потому нам, индивидуумам, и вменяют психологию рвачей.

Опять в «молоко»

Несколько слов о том, почему внедрение австралийской и новозеландской пенсионных систем станет страшным сном для нашей бюрократии.

Во-первых, пенсии, как и в означенных странах, придется платить… государству. В Австралии и Новой Зеландии это чуть более 1000 долларов США в месяц для одинокого пенсионера (семейные получают несколько меньше). Вы представляете — пенсии из бюджета! За что, спрашивается, боролись?

Причем, именно из бюджета, а не из ПФР или его аналога, да и пенсионные взносы в той же Новой Зеландии отсутствуют (они «встроены в подоходный налог). Уж не возврат ли это к временам не к ночи будет помянутого СССР? Еще один нюанс: коэффициент замещения по квазигосударственным пенсиям (накопительную часть не берем) в названных странах составляет менее 40%, то есть приблизительно как у нас. Стоит ли овчинка выделки?

Во-вторых, накопительная часть тамошних пенсий носит обязательный характер, вне зависимости от желания работников. Воля трудящихся имеет место быть, когда они захотят накапливать пенсионные средства, скажем, не в «КивиСейвер» (KiwiSaver) как для «молчунов» в Новой Зеландии, а в каком-нибудь ином накопительном инвестиционном фонде. Во всех остальных случаях будьте добры перечислять от 3 до 8% заработка и не после, а до уплаты подоходного налога, то есть со всей суммы дохода.

В-третьих, в обеих странах действует система софинансирования пенсионных накоплений, причем, как по линии работодателя, так и по части государства (аналог приснопамятной конструкции «тысяча на тысячу»). И если у нас с работодателями решить проблему можно, внеся поправки в Трудовой кодекс (и преодолев шумное недовольство «угнетаемого» бизнеса), то насчет «государства» наши чинуши явно поторопились — денег в бюджете, как известно, нет.

Что же до богатеньких, которые, по мысли Минфина, должны думать о достойной пенсии самостоятельно, то в России это происходит безо всякого участия чиновничества: тут вам и квартирка под аренду, и бизнесок крохотный, и счетик в иностранном банчке.

Так что же сейчас происходит в нашем доблестном правительстве? Наиболее красноречивой выглядит метафора с септиком, в котором постепенно накапливаются, в данном случае — бюрократические и идеологические, нечистоты. Септик пока не до краев, но недалек тот час, когда продукты чиновничьей жизнедеятельности выплеснутся наружу, и тогда «ассенизатору» не останется ничего другого, кроме как очистить зловонный накопитель.

Вопрос в том, не придут ли на место нынешних «экскрементаторов» такие же. Вполне возможно. Но тогда амбре заструится уже от президента.