Здравствуйте!

Приветствуя вас, смею предположить, что мы с вами относимся к новому поколению граждан России, в крови которых гордость за великую историю, сила нашей веры, боль этих смутных времен.

В этом блоге вы сможете найти два направления моей деятельности:
Первое - научные исследования, создающие теоретическую базу для положительных изменений в экономике и социальной сфере.
Второе - экономическая публицистика, целью которой является простое и понятное объяснение своих взглядов на происходящее, предложение вариантов решения насущных социально-экономических проблем.

Считаю, что если есть что сказать, нужно говорить, а кто окажется прав - покажет "Время".

Мои статьиCollapse )

Госкапитализма в России нет

В прошлом году некий чиновник огорошил общественность экспертной оценкой, согласно которой доля государства в нашей экономике составляет 70%. И пошло-поехало: ФАС внесла «страшную» цифру в доклад о конкуренции, а СМИ возвестили о наличии в России государственного капитализма. На самом деле никакого госкапитализма у нас нет. Есть лишь значительный по объему госсектор, главной задачей которого, помимо кормления «ближнего круга», было и остается наполнение «социально ориентированного» бюджета.

Приводить контраргументацию фальшивым «70%» госприсутствия в экономике смысла нет: все уже давно высказались в духе «как считать». Если вычислять по совокупной выручке 500 крупнейших компаний, получится 43%. Если по фондовой капитализации — меньше 40%. А если по чистой прибыли банковского сектора — то все 90%.

Много это или мало, вопрос отдельный — например, в странах ОЭСР средний объем выручки госкомпаний в 2014 г. составил 45% — не лучше ли разобраться, что такое модель госкапитализма и есть ли она в сегодняшней России?

Великий русский ученый Дмитрий Менделеев, кстати, один из разработчиков общего таможенного тарифа России 1891 г., определял роль государства в экономике так (простим Дмитрия Ивановича за витиеватость изложения): «Промышленно-торговую политику страны нельзя правильно понимать, если разуметь под нею только одни таможенные пошлины. Протекционизм подразумевает не их только, а всю совокупность мероприятий государства, благоприятствующих промыслам и торговле и к ним приноравливаемых, от школ до внешней политики, от дороги до банков, от законоположений до всемирных выставок, от бороньбы земли до скорости перевозки. И в этом смысле нет и быть не может государственной «практики», чуждой протекционизма. Он обязателен и составляет общую формулу, в которой таможенные пошлины только малая часть целого».

По Менделееву получается, что государство, заинтересованное в устойчивом экономическом росте, просто обязано заботиться об устойчивости национальной валюты, о развитии образования, законодательном переложении на российскую почву основных капиталистических институтов, искусности во внешнеэкономической сфере, модернизации финансовой системы, улучшении транспортной инфраструктуры. Так должен выглядеть госкапитализм.

Всего этого в России за последние четверть века не было, как нет и сейчас.

Но, может, госкапитализм нужен, если возникает абстрактный сословный конфликт? Скажем, интересы промышленных воротил сосредотачиваются вокруг уничтожения остатков социалистических пережитков, а сельскохозяйственные латифундисты, наоборот, хотят сохранения полуколхозных отношений в аграрном секторе?

И тут мимо. Нет у нас ни успешных, поднявшихся «с нуля» промышленников, ни удачливых аграриев. Не говоря уже о конфликте между ними. Конфликт есть, но с государством.

А вдруг госкапитализм призван ускорить путем государственного вмешательства в экономику переход от социалистической модели хозяйствования с ее государственной собственностью на средства производства, централизованным планированием, директивным ценообразованием к капиталистической модели со свободным рынком, здоровой конкуренцией, защищенными предпринимательскими правами и созидательной инициативой?

Возможно, но за 25 лет новой жизни ничего подобного в нашей экономике не наблюдалось. Наоборот, все эти годы рынки при непосредственном участии государства монополизировались, конкуренция сложилась разве что среди правительственных и правоохранительных «решал» и лоббистов, а права собственности превратились в «бумажки, приобретенные жульническим путем».

Если уж и говорить о госкапитализме в современной России, то исключительно в части неусыпной охраны итогов несправедливой приватизации. Когда ворье прямо на наших глазах перерождается в «спасителей Отечества», а выжившие в гайдаровском геноциде — в свидетелей грандиозного (и успешного) эксперимента. В этом случае государство играет роль защитной дамбы, не позволяющей народному недовольству выйти из берегов и затопить кривые ростки нарождающегося экономического уклада.

Самое интересное, что госкапитализм как промежуточная стадия перехода экономики от прежнего отсталого порядка к современному прогрессивному устройству присутствовал в истории успехов всех лидирующих нынче стран: Англии, США, Германии, Франции, Японии, Южной Кореи, Китая и многих других.

В Китае, например, реформы начались с того, что в 1978 г. (в тот период более 90% цен устанавливалось государством) нескольким госпредприятиям провинции Сычуань разрешили реализовывать продукцию, выпущенную сверх госзаказа, по договорным ценам, а на вырученные средства приобретать сырье и комплектующие на рыночных условиях.

Через несколько лет эксперимент был признан удачным, и хозрасчетный алгоритм распространили на все китайские предприятия. В середине 1980-х стало очевидно, что договорные (рыночные) и контролируемые (государственные) цены на основные товары промежуточного и конечного потребления отличаются в разы: так, рыночные цены на сталь превышали директивные в три раза.

В 1988 г. китайское руководство решило отпустить цены и тут же столкнулось с панической скупкой населением потребительских товаров, массовым снятием банковских вкладов и фактической остановкой кредитования. Через четыре месяца государственный контроль над ценами был восстановлен, и даже в 1997 г., через 20 лет после начала реформ, государство контролировало 12% цен.

Разница между Китаем и Россией в том, что в Китае годами выстраивался госкапитализм, ныне постепенно отдающий все больше функций рыночной экономике, а в России четверть века назад новое руководство было озабочено сохранением упавшей к их ногам власти. И никаких вам исследований польского, чешского или китайского опыта. Не до того было.

Как позднее откровенничал бывший вице-премьер Анатолий Чубайс, «у коммунистических руководителей была огромная власть — политическая, административная, финансовая. Они были неизменно связаны с коммунистической партией. Нам нужно было от них избавляться, а у нас не было на это времени. Счет шел не на месяцы, а на дни. Мы не могли выбирать межу «честной» и «нечестной» приватизацией, потому что честная приватизация предполагает четкие правила, установленные сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов. В начале 1990-х у нас не было ни государства, ни правопорядка».

Вопросы еще есть?

Так что никакого государственного капитализма в России нет. Не нужно путать госкапитализм как планомерные усилия власти по реформированию экономических отношений с госсектором, отличительной чертой которого являются принадлежащие государству права собственности на производственное имущество да стабильные платежи в бюджет.

К слову, ничего плохого в госсобственности на средства производства, тем более в сырьевом секторе, нет: давно доказано, что эффективность работы компаний зависит не от прав собственности, а от менеджмента, точнее, от уровня его компетенций. А все разговоры о снижении доли государства в экономике — либо от глупости, либо от желания подзаработать на разгосударствлении того или иного «сладкого» актива. Что, кстати, не так давно блестяще проиллюстрировал бывший министр экономического развития страны.

В современном мире Россия — одна из немногих стран, где внутренний рынок продувается всеми возможными экономическими ветрами, национальная валюта приносит валютным спекулянтам до 21% в год навара, а высшие чиновники продаются по мировым меркам за копейки. И Центробанк с Минфином у нас, как и рубль, лучшие в мире — где еще вам предложат гарантированные государством облигации под 10% годовых, а потом будут удивляться, почему коммерческие банки, имеющие железобетонную доходность в 10%, не хотят кредитовать предприятия по низким процентным ставкам?

И так, по всей вероятности, будет продолжаться еще долго, пока в экономике главенствуют интересы не граждан, а нескольких человек из своего сообщества, пока дозированный консерватизм подменяется оголтелым ретроградством, пока справедливые законодательные уложения уступают место неформальным «понятийным» установкам, пока население подогревается параноидальным ожиданием международной и внутренней опасности.

В последнее время предложений по выходу из затяжного экономического пике рождается превеликое множество, и многие из них достойны самого пристального внимания. Однако их разработчики не учитывают, что предлагаемые меры станут реализуемыми при одном условии: когда верх в экономике возьмет реальный, а не бутафорский госкапитализм, сменив разношерстную команду чиновников, прикрывающих жулье из лихих 90-х.

Про "золотой парашют" Кириенко пост

Когда Сечин отдал свои 100 млн. рублей на исследования в области детского рака, новость прошла незамеченной. А когда Кириенко, ограбивший вас и ваших родителей, пожертвовал "парашютом" (во избежание истерик), все в восторге.

Как так? Кириенко с дефолтом хороший, а Сечин, в конце года перечисливший в бюджет триллион - плохой? А, лицемеры?

И да, объясните мне, непутевому, что Кириенко в дефолте не виноват, просто совпало. Я же в те времена на Марсе жил и не знал, как у бывшего премьера земля горела под ногами, а он рассуждал о привлечении иностранных инвестиций.

Если бы не Примаков с Маслюковым и Геращенко, неизвестно, как дело обернулось.

Рубрика "Нам пишут". О строительстве Керченского моста

"Во время пребывания в Керчи, с начала мая до конца октября, мы наблюдали за процессом строительства Керченского моста, благо относительно недалеко от нас находится смотровая площадка. Вдобавок до нашего дома круглосуточно доносился стук вбивания свай, и мимо нашего дома по ул. Л.Толстого ездили самосвалы с песком для моста. Конечно грандиозная стройка!

Я хочу остановиться на песке, который в основном идет для производства бетонных изделий для моста, вернее, откуда берется этот песок, а для начала предыстория.

Одним из крупных предприятий Керчи во времена СССР являлся Камыш-Бурунский железорудный комбинат (далее – ЖРК), основной задачей которого было обогащение и очистка от вредных хим. элементов руды, которая в дальнейшем отправлялась на металлургические комбинаты юго-востока Украинской ССР. После развала Советского Союза ЖРК прекратил свое существование. Во время работы ЖРК все вредные хим. отходы при переработки руды (мышьяк, сурьма, ванадий, фосфор, хром и др.) десятки лет сбрасывались в заброшенный песчаный карьер. Этот карьер от моря отделялся узкой песчаной косой, и во избежание попадания вредных хим. элементов в море, еще в те времена, была возведена дополнительная песчаная насыпь. При существовании СССР еще как то следили за такими вещами, были какие-то нормативы.

Теперь вернемся в наше время. В связи с тем, что это хранилище хим. отходов находится относительно недалеко от стройки, наверное на песок, который нужен для любой стройки, и положили глаз строители, хотя песка в Керченском полуострове достаточно. Сначала взялись на песчаный вал, который разделял карьер с хим. отходами от моря. Конечно, местные жители начали волноваться, все таки не далеко городской пляж, да и курортная зона с пансионатами. Потом немного успокоились, мол позже что-нибудь сделают, что бы хим. отходы не попадали в море. Но у строителей аппетит тоже приходит во время еды, и они стали добывать песок в самом карьере с хим. отходами, который добывают и по сей день. По свежей информации с Керчи, карьер с отходами превратился в огромный котлован, и вскоре возведение дополнительного вала для предохранения попадания химической грязи в море просто отпадает. Все ядовитые хим. отходы от производства ЖРК просто окажутся в конструкциях Керченского моста.

Какие последствия? Во-первых, главный фарватер Керченского пролива проходит рядом с крымским берегом, со стороны Кубани тянется илистое мелководье. Поэтому вся мигрирующая рыба (уникальная керченская селедка, хамса и др.) из Черного моря в Азовское и обратно проходит у крымского берега. Если даже эта рыба не вся передохнет, то оставшаяся будет не пригодной для пищи. Еще не понятно, куда всю эту отраву, которую будет выделять мост, донесет морское течение.
Во-вторых, а как будут проезжать пассажиры по этому отравленному мосту? Может при въезде на мост будет висеть объявление, чтобы люди закрывали окна в салоне автомобиля? Я думаю, что о всех этих безобразиях (мягко говоря) главный строитель Керченского моста г-н Ротенберг в курсе, хотя может о последствиях не очень. А вот Президент наверное не знает об этом. Это же его детище - Керченский мост, и ради такой экономии средств и каких последствий будет это стоить? А мост (вернее часть моста) будет сильно фонить ядовитыми выделениями.

Еще по керченскому мосту. Судя по номерам самосвалов, везущих песок, то машины со всех областей Европейской части России. С некоторыми шоферами я разговаривал, так им обещали заработок в месяц по 60 тыс. руб., а платили по 30, да и то с опозданием. Куча фирм и фирмочек, как грибы выросли вокруг моста. Ну это все было в свое время и в Сочи, и на Восточном космодроме".

К чему приведет чехарда в Росреестре?

Создание единого государственного реестра недвижимости (ЕГРН), один из наиболее проблемных вопросов последних месяцев, по-прежнему не сходит с полос традиционных и сетевых изданий. К 1 января 2017 г. согласно Федеральному закону от 13 июля 2015 г. №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» Росреестр должен был объединить базы данных Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним (ЕГРП) и государственного кадастра недвижимости (ГКН) в Единой государственный реестр недвижимости (ЕГРН).

Должен был, но не сделал, по крайней мере, в январе этого года, о чем неоднократно сообщалось в прессе, сайт ведомства не работал.

По состоянию на начало февраля ситуация, вроде бы, улучшилась, кое-какие сведения теперь получить можно, однако электронный ресурс упорно не желает предоставлять информацию по целому ряду российских регионов, среди которых – Астраханская, Брянская, Нижегородская области, Республики Башкортостан, Дагестан и другие. На месте тамошних жителей я бы насторожился: мало ли какие «новости» с их имущественными правами могут появиться, когда «ларчик откроется».

Правительство, утверждая ФЦП «Развитие единой государственной системы регистрации прав и кадастрового учета недвижимости» и выделяя на объединение двух баз 1,6 млрд. рублей в 2014-2016 гг. и 821 млн. рублей в 2017 г., надеялось при помощи единой базы данных улучшить защиту прав собственности граждан. Однако на деле все происходит наоборот: сайт Росреестра недоработан, кадастровые оценки недвижимости часто взяты с потолка, а люди не могут воспользоваться законным правом на осуществление сделок со своим имуществом.

Кстати, как пишут СМИ, с января по ноябрь 2016 г. только на регистрацию прав собственности подано более 318 тыс. электронных заявлений, в среднем в месяц их число росло на 27%, однако Росреестр продолжает работать только с бумажными носителями. Как при царе-батюшке.

По сути, мы имеем дело с прямым невыполнением Закона №218-ФЗ, халатностью при освоении выделенных из дефицитного бюджета 1,6 млрд. рублей и в итоге к развалу работы Росреестра. Известен и ответственный – это руководитель Росреестра и по совместительству заместитель министра экономического развития Российской Федерации Виктория Абрамченко.

Со стороны множества СМИ звучат голоса «экспертов» от агентств недвижимости в защиту госпожи Абрамченко. Дескать, что можно сделать за 3 месяца, не будучи специалистом?

Напомним, что не 3 месяца, а почти полгода, и в 2011-2012 гг. она являлась заместителем руководителя Росреестра, где курировала вопросы гармонизации и верификации данных, являющихся ключевыми в запуске ЕГРН. Работала она в тесной связке со сбежавшим из России г-ном Сапельниковым, растратившим средства, как раз выданные на разработку и подготовку ЕГРН

Что мы видим сейчас. Уходя по представлению Президента г-н Васильев имел готовность к вступлению в действие 218-ФЗ более 70%. За прошедшие полгода эта цифра упала ниже отметки 50%. Так чем же занимается г-жа Абрамченко?
В Минэкономразвития замминистра Абрамченко курирует департамент недвижимости, осуществляющий нормативно-правовое регулирование в таких сферах как гражданский оборот недвижимого имущества, включая кадастровые отношения; государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним; создание единой системы государственного кадастрового учета недвижимого имущества и государственной регистрации прав на недвижимое имущество.

Получается, что г-жа Абрамченко курирует саму себя, а министр и правительство упорно не хотят замечать присутствующий, по моему мнению, конфликт интересов.

Возможно, эта ситуация и сделала возможной кадровую чехарду, охватившую ведомство с приходом г-жи Абрамченко. Один из ярких примеров – требующая повышенного внимания Московская область, где не так давно был уволен руководитель Управления Росреестра по Московской области (МО) Сергей Богданов. Его обязанности ныне исполняет генерал-майор упраздненной Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) Владимир Шемякин, ни дня не проработавший в системе регистрации прав на недвижимое имущество. Прямо как в советские времена: не справился с сельским хозяйством – «бросим» на культуру.

Стоит задуматься, а что же происходит с кадровой политикой нового руководителя Росреестра? СМИ намекают на немалую роль начальника управления государственной службы и кадровой политики Росреестра г-на Павливкера, небезызвестного персонажа, вышедшего из структур МВД? Намеки на причины его увольнения из полиции в открытых источниках туманны, но неприятны. Затем у этого кадровика были Минприроды и Минсельхоз. В первом ведомстве - вот совпадение - работал нынешний руководитель Управления Росреестра по г. Москве г-н Майданов, к работе которого было множество вопросов, и в отношении которого выносились взыскания по служебной линии. А в Минсельхозе, к слову, трудилась г-жа Абрамченко.

"Правоохранительный" подход к кадрам бросается в глаза, например, с приходом генерал-майора Шемякина в Управление Росреестра по Московской области. Больше это похоже на "зачистку": увольняются начальники управлений, руководители отделов, профильные специалисты. Вместо них назначаются люди, ранее изгнанные из Росреестра и других органов, как бы сегодня сказали, «в связи с утратой доверия». Достаточно примера с заместителем Шемякина, им стал бывший подполковник подмосковного Управления экономической безопасности и противодействия коррупции Андрей Позднышев, уволенный из полиции после подозрений в махинациях с земельными участками.

На днях фактически в полном составе уволился IT-отдел (отдел эксплуатации информационных систем, технических средств и каналов связи) – ключевой в свете требований Закона №218-ФЗ отдел управления Росреестра по МО. Как говорят в территориальном управлении, из 21 сотрудника на своих местах остались только четверо, а основной причиной ухода стало назначение на должность начальника IT-отдела прежнего руководителя, при котором были выявлены массовые случаи несанкционированного доступа к базе ЕГРП и неправомерного внесения в нее изменений, касающихся снижения кадастровой стоимости объектов недвижимости. Нужный специалист, ничего не скажешь.

С ним пришли люди, которых уличили в случаях несанкционированного доступа к данным ЕГРП, уволили, а теперь они опять возвращаются к службе.

Кстати, после массового увольнения сотрудников, по всем правилам, в Управлении Росреестра по МО должна была пройти обязательная проверка кадровой работы. Однако об этом не слышно. Быть может, это совершенно не нужно руководству Росреестра, ведь это может выявить факты, на которые придется реагировать, а это совсем не ко времени?

Перейдем к следующей проблеме Росреестра, к «внутреннему террору» в ведомстве. В последние дни сотрудникам запрещают общаться с представителями СМИ, участвовать в публичных дискуссиях относительно текущей деятельности организации и ее руководства, инициировать публикации по поводу сроков выполнения Закона №218-ФЗ. Причем, это не «дружеские» рекомендации, а вольно пересказанные выдержки из вполне официального обращения г-жи Абрамченко к «уважаемым коллегам».

Но настоящая «охота на ведьм» началась, когда в СМИ просочилась информация об обращении сотрудников Росреестра к президенту России Владимиру Путину, Генеральному прокурору Юрию Чайке и Министру экономического развития Максиму Орешкину, в котором в красках описывалась ситуация с выполнением, точнее, невыполнением, Закона №218-ФЗ. Письмо вынужденно анонимное, поскольку, подпишись авторы, сегодня они были бы безработными. А у людей семьи, нуждающиеся в помощи родители, кредитные обязательства, в конце концов.

Судя по кулуарным отзывам сотрудников ведомства, работа Росреестра сегодня парализована, Федеральная служба близка к развалу. В такой ситуации вмешательство вышестоящих структур должно стать безотлагательным.

Немедленным хотя бы потому, что масштаб нынешних проблем Росреестра несопоставим с тем, что ждет госструктуру в январе 2018 г. Как известно, со следующего года вступает в силу запрет на сделки с земельными участками, не имеющими официальных границ. При этом по состоянию на конец 2016 г. в ГКН были внесены сведения о границах лишь половины земельных участков России. С большой долей уверенности можно сказать, что уже через несколько месяцев Росреестр с его нынешним менеджментом ждет настоящий коллапс.

По заявлению чиновников Росреестра ничего страшного нет в том, что данные по 3% объектов из 318 млн., входящих в ЕГРН могут быть утеряны. Только затронет это по самым скромным подсчетам более 3 млн. человек.

Хорошая новость в предвыборный год.

ФАС не читатель. ФАС - писатель

ФАС предлагает одним рывком проскочить переходную стадию из социализма в капитализм. Опыт Китая с его постепенной трансформацией ФАС не указ.

Полвека назад один из лучших экономистов советской эпохи Иосиф Гиндин писал об экономике Витте и Столыпина: «Государственный капитализм порождается экономической и политической необходимостью в условиях недостаточности капиталистического развития страны и направлен на ускорение этого развития средствами непосредственного государственного вмешательства в экономику... Государственный капитализм имеет в условиях зарождающегося и развивающегося капитализма ЭКОНОМИЧЕСКИ ПРОГРЕССИВНОЕ ЗНАЧЕНИЕ».

Но ФАС ведь не читатель, а писатель, не правда ли?
Tags:

Первая из серии публикаций о русском Расколе и его ментальных последствиях

Раскол Русской православной церкви, возникший в ходе никонианских преобразований середины XVII века и переросший в многовековое мировоззренческое противостояние русской нации, ныне за давностью не актуализируется. В былые времена Раскол (именно так, с заглавной буквы ввиду огромной значимости этого общественного явления) замалчивался по причине опасения нанести имиджевый ущерб институту синодальной церкви, а также вследствие нежелания признавать колоссальный провал системы государственного управления, декларируемая преемственность которой в пояснении не нуждается.

Не станем и мы скрупулёзно ворошить прошлое, задача перед нами иная – проследить изменения в русском менталитете, произошедшие в ходе многовекового идеологического конфликта. Скажем лишь, что любое вероучение состоит из догматов (духовных истин) и заповедей (требований), разобраться в которых мы можем, погрузившись в религиозное просвещение, дающее представление о религиозных обрядах (внешней форме) и догматах (интеллектуальном, внутреннем содержании).

Истинность обрядов и догматов предстаёт перед нами в готовых, устоявшихся максимах, скрепляя вероисповедальный базис. Внешняя, обрядовая часть веры принципиально важна, поскольку долговременная незыблемость, неизменность религиозных церемоний служит парадным обоснованием духовной истинности. Религиозные тексты, структурирующие содержательную часть веры, напротив, интересуют нас существенно меньше. Это, так сказать, вводно-теоретическая часть. Теперь вводно-практическая.

В 988 году, когда Русь крестилась, народу, поклонявшемуся языческим богам, олицетворявшим внешние проявления божественной природы, были предложены христианские и снова – преимущественно внешние символы мировоззренческих и социокультурных начал европейской цивилизации. В XVI–XVII веках насущность церковной реформации, исходя из особенностей взаимодействия государства и церкви тех времён, проявлялась, во-первых, в назревшем укреплении царского абсолютизма через уменьшение влияния церкви. Во-вторых, в упадке русского просвещения, за которое также «отвечала» церковь. В-третьих, требовало большей системности подтверждение «исключительности» русского народа, обрамлённой эсхатологически, через призму представлений о конце света, искуплении и загробной жизни. Последнее стало особенно актуальным после падения в 1453 году Константинополя, османского порабощения Греции и других православных государств. Менталитет московитян наполнялся собственной исключительностью, обособленностью как от прочего православного мира, так и от носителей иных религиозных воззрений («два Рима падоша, а третий стоит, а четвёртому не быть»). По сути, речь шла не столько о защите государственности, – объективно говоря, в тот период она ещё полностью не сформировалась, – сколько о защите всего христианского начала, к тому же принадлежность к вере часто служила единственным отличием «своих» от «чужих».

Формальным поводом для церковной реформации стала необходимость скорейшего исправления богослужебных книг. На Руси в XVI–XVII веках собственных печатных изданий практически не было и церковные книги тиражировались в основном переписыванием вручную, что неизбежно приводило к ошибкам и недописям. Рукописная порча церковной литературы в силу малограмотности и «ремесленничества» немногих знавших письмо была поставлена на поток, поскольку «промысловики» были материально заинтересованы сдать как можно больше «продукции».

Помимо этого, за то время, пока русская церковь существовала изолированно от остального православного мира, написание слов и словосочетаний в текстах, естественно, менялось. Книги можно было унифицировать, к примеру, сличением русских православных сборников с греческими. Но вряд ли греческие книги к тому времени были эталонными, особенно если вспомнить, что Константинополь пал ещё в 1453 году, греки уже несколько веков жили под османским владычеством, а православные книги, как правило, печатались в католических типографиях. Нужны были свои справщики.


Фальстарт на новый лад

К началу 1650-х годов, на фоне укрепления русской государственности и царского абсолютизма, вопрос о наведении нормативного порядка в русском православии стал безотлагательным. Элиты разделились: одни выступали за реформирование на основе отеческих преданий и постановлений Стоглавого собора 1551 года, другие, включая царя Алексея Михайловича, настаивали на преобразованиях по новым греческим нормам, отождествляя их с древнецерковным идеалом.

Вопреки здравому смыслу, предопределявшему аккуратный, последовательный характер изменений, как это случилось несколькими десятилетиями ранее в украинской церкви при митрополите Петре Могиле (1597–1647), русская церковная реконструкция началась с фальстарта (англ. falsestart – «неправильное начало»). Новоявленный (с 1652 года) патриарх Никон рубанул с плеча: в конце февраля 1653 года владыка разослал по храмам выпущенную без предварительного соборного обсуждения «память» (указ), по которой всем православным предписывалось начать не ожидаемую сверку книг, а… исполнять прежние обряды на новый лад.

В дальнейшем именно 1653 год мы будем считать датой начала Раскола, пусть у историков имеются другие не менее обоснованные мнения. Вот как выглядели три ключевых изменения церковных обрядов:

1. Замена при крестном знамении двоеперстия троеперстием.

Пожалуй, самое значимое нововведение, не имеющее никакого отношения к книгоисправлению. В двоеперстном знамении два протянутых перста означают две природы Христа (божественную и человеческую), а пятый, четвёртый и первый, сложенные в щепоть у ладони, означают Троицу. Введя троеперстие, только Троицу, Никон пренебрегал другим догматом, забывая о Христе. К слову, во времена раннего христианства крестились одним пальцем или всеми пятью, с конца IX века в Византии употреблялось двуперстие, в последней четверти XII века у греков вошло в обиход троеперстие.

2. Смена церковных крестов.

Ещё одно крайне «актуальное» для книжной справы нововведение. Трисоставный шести- или восьмиконечный крест на церквях заменялся двусоставным четырёхконечным «латинским крыжом». Крест по старым догматам символизирует троичность, к тому же, по священному преданию, голгофский крест был из трёх дерев – кипариса, певга (иглистого смолистого дерева, похожего на сосну) и кедра. Четырёхконечный крест на Руси был также почитаем, но как заместительное обозначение истинного креста. Восьмиконечные кресты начали возвращаться на новообрядческие церкви лишь с конца XIX века.

3. Нарушение порядка движения при церковных службах и таинствах.

Вот уж исправление так исправление! Во время крестных ходов, таинств крещения или венчания предписывалось ходить против солнца, тогда как по церковному преданию полагалось двигаться по солнцу (посолонь). Кстати, движение против солнца практиковалось в ряде распространённых в те времена магических культов: выходит, «реформаторы» поддержали языческие пережитки, против которых же и боролись.


«Пытали и жгли огнём накрепко»

И конечно, грянуло массовое исправление церковных книг. Собственно, книги правились и при предшественниках Никона, но сплошной характер это явление приобрело именно с никонианской реформацией. Были ли устранены их недостатки? Естественно, нет: одни расхождения закреплялись, другие редактировались по ранее неверно исправленным рукописям, третьи возникали вследствие невнимательности справщиков. Часто одни и те же тома, переписанные в разное время, отличались друг от друга. Тогда же началось постепенное вытеснение классической русской иконы «религиозными картинками», «итальянщиной».

Неудивительно, что народ никонианскую ересь не воспринял (не станем забывать о внешней, обрядовой стороне веры, привлекавшей мирян). Это было неслыханно: в стране, где вроде бы и священность самодержца налицо, и единение перед потенциальным внешним врагом присутствует, и церковь на главенствующем месте, – а тёмный люд восстаёт. Как писал позднее историк Александр Пругавин, «при самом появлении Раскола власть захотела покончить с ним крутыми, суровыми мерами. И вот кровь полилась рекой. Все первые вожаки и предводители Раскола умерли на плахе, сгорели в срубах, исчахли в заточениях. Беспощадные пытки, бесчисленные, мучительные казни следуют длинным, беспрерывным рядом. Раскольников ссылали, заточали в тюрьмы, казематы и монастыри, «пытали и жгли огнём накрепко», секли плетьми «нещадно», рвали ноздри, вырезывали языки, рубили головы на плахах, клещами ломали ребра, кидали в деревянные клетки и, завалив там соломою, сожигали, голых обливали холодною водой и замораживали, вешали, сажали на кол, четвертовали, выматывали жилы… словом, всё, что только могло изобрести человеческое зверство для устрашения, паники и террора, – всё было пущено в ход».

Всё это не оставляет сомнений в том, что во главе реформации стояла отнюдь не церковь, а государство.


Великое переселение

Оценим охват репрессий, внутренней и внешней миграции и, конечно, человеческих потерь, вызванных Расколом. Сначала о Великом переселении, о людях, не согласившихся с навязываемыми «новинами» и к концу XVII века осознавших, что государство будет насаждать церковные изменения огнём и мечом. Нужно было бежать, но куда?

Основных направлений было три: Сибирь, Поволжье, Урал. Находились смельчаки, уходившие в чужеземные страны, причём таких, как вы сейчас узнаете, было немало.

Сибирь. В 1678–1719 годах наибольший прирост населения случился в Сибири. Тогда, при среднегодовом приросте населения в целом по России в 0,78%, в Сибири был зафиксирован наивысший показатель – 2,19%, после чего удельный вес «сибирского» привеса на протяжении полутора веков снижался. Скажете, виной тому освоение Сибири? Соглашусь, но по-настоящему разработка «сибирской кладовой» началась много позже, после 1867 года, с началом централизованной промышленной, инфраструктурной, а также переселенческой политики царских властей. Не факт, конечно, что столь большой приток переселенцев случился исключительно благодаря старообрядцам, но то, что доля раскольников была значительной – несомненно.

Среднее Поволжье. Второе место в период 1678–1719 годов с результатом 1,84% (напомню, среднегодовой национальный прирост – 0,78%) поделили Среднее и Нижнее Поволжье с Южным Приуральем. В Поволжье многочисленные раскольничьи колонии возникали и быстро развивались в заволжских степях, по Иргизу, притоку Волги, протекающему по территориям современных Самарской и Саратовской областей. В начале XVIII века часть старообрядцев образовывала на Иргизе целые города с мужскими, женскими монастырями, монашескими скитами и мирскими починками.

Позднее власть, охолонув, относилась к иргизским раскольникам (но не к другим) снисходительно: в частности, Екатерина II освободила иргизских иноков от рекрутской повинности и жаловала из казны средства на восстановление сгоравших монастырей, а Александр I закрепил за иргизскими монастырями право владения их землями. Кстати, по легенде, Емельян Пугачёв получил благословение на восстание именно в иргизском скиту у старца Филарета. Иргизская колония была ликвидирована только в середине 1840-х годов по указанию Николая I.

Северное Приуралье. Северное и Центральное Приуралье не сразу, а только в 1719–1782 и 1782–1857 годах начало показывать стабильно высокие миграционные результаты. Если в 1678–1719 годах прирост переселенцев составил всего 0,26%, то в течение двух последующих периодов – в четыре с половиной раза выше, соответственно 1,14 и 1,16% (по России в среднем в те периоды – 1,3%, в основном за счёт Новороссии).

Почему исход людей в те края случился несколькими десятилетиями позднее? Объяснением может быть такая гипотеза: значительная часть старообрядцев нечернозёмного Центра и Северо-Запада, по мере распространения никонианства и связанных с ним репрессий, уходила либо дальше на труднодоступный в то время Север, либо как раз в Северное Приуралье и дальше в Сибирь. Тот некогда популярный речной маршрут и поныне известен местным краеведам и туристам: от Вологды до Великого Устюга можно добраться по реке Сухоне, там она соединяется с Югом, а дальше – Северная Двина, в которую впадает Вычегда (на стрелке этих рек стоит город Котлас). Далее по Вычегде мимо Сольвычегодска, Яренска, Усть-Сысольска (Сыктывкара), а после по другим рекам и волоком можно добраться до Урала и выйти к Сибири.

Индустриальный горнозаводской Урал принимал старообрядцев с распростёртыми объятиями. Истинная причина была прозаической – у беглецов не было документов. Иван Демидов давал работу не только старо-

обрядцам, но и всем другим беглецам (рекрутам, военнопленным и прочим людям без «пачпортов»), за которых горнозаводчик не платил в казну ни копейки.

Великое переселение происходило не только в другие регионы страны, но и за её пределы: в Польшу, Швецию, Пруссию, Турцию и даже в Китай. Только в Литве и Польше при императрице Елизавете Петровне (1709–1761) число беглецов, по одним сведениям, доходило до миллиона, по другим составляло не менее 1,5 млн, и это только мужского пола. При этом «дипломатические переговоры и требования, чтобы Польша не принимала русских беглецов и выдавала их русскому правительству» обыкновенно заканчивались советами отменить гонения на старообрядцев внутри России.


Жертвы раскола

Теперь о жертвах государственного геноцида. В 1646–1678 годах прирост населения страны в границах 1646 года составил 37,1%. Однако в последующие, сопоставимые по хронологии периоды демографически страна прирастала в первую очередь за счёт жителей присоединённых территорий. Если хронологически экстраполировать прирост населения, достигнутый в период 1646–1678 годов (32 хронологических года), на последующий временной этап 1678–1719 годов (41 календарный год), то численность населения России к 1719 году могла бы составить не 15,6 млн, а 17,8 млн человек. А в границах 1646 года – не 12 млн, а 14,2 млн человек.

Таким образом, в 1678–1719 годах общее число жертв Раскола – казнённых, замученных, умерших, неродившихся – составило 2,2 млн человек, или 14,1% населения России в 1719 году.

Ах да, войны. Число погибших в ратных сражениях было невелико: например, за всю более чем двадцатилетнюю Северную войну Россия, по разным оценкам, потеряла порядка 75 тыс. человек, то есть чуть более 3,5 тыс. человек ежегодно.


1/7 населения страны

Актуален вопрос об общей численности раскольников уже в середине XIX века. Здесь мы сталкиваемся с огромным чис-

лом приписок или, наоборот, недописей. Например, историк Павел Мельников, отталкиваясь от аналитики царского МВД середины XIX века, свидетельствовал: «В Нижегородской, по официальному показанию губернатора, было 20 246 раскольников обоего пола. По исследованиям статистической экспедиции их оказалось 172 500. В Костромской официально показывалось 19 870 раскольников… насчитали 105 572. В Ярославской официально показывалось 7454 раскольника, по исследованию статистической экспедиции оказалось 278 417. Таким образом, оказалось в Костромской губернии раскольников в пять раз более, в Нижегородской в восемь с половиной раз, а в Ярославской в тридцать семь раз (здесь и далее курсив оригинала. – Авт.)… Оказалось, что официальная цифра по трём губерниям, взятым вместе уменьшена в одиннадцать раз».

Всего же, по подсчётам Мельникова, общее число раскольников в России составляло в 1859 году от 9 до 10 млн (общая численность населения страны в 1858-м – 74 млн человек). Историк Иосиф Каблиц (псевдоним – И. Юзов) выводил куда большие значения: от 13 до 14 млн, хотя в реальности цифры наверняка были ещё выше – многочисленные адепты тайных старообрядческих сект никаким подсчётам не поддавались.

Сергей Зеньковский, опираясь на анализ всё той же статистики царского МВД, подсчитал, что «в 1855 году от 20 до 30 процентов всех великороссов было идеологически и религиозно ближе к Расколу, чем к синодальной версии русского православия». Иными словами, в 1858 году, через два столетия после Раскола, доля старообрядцев в России составляла до 30% всех православных, а в отдельных регионах, например в треугольнике между Пермью, Тобольском и Челябинском с центром в Екатеринбурге, число раскольников доходило до 70% от всего населения.

С той поры много воды утекло – казалось бы, о каком Расколе нынче можно говорить? В части религии, веры – безусловно, да: нынешние старообрядцы (поповцы, беспоповцы, различные толки и согласия) выглядят скорее маргиналами, чем общественно заметной стратой. Раскол важен другим – за сотни лет он внёс существенные изменения в русский национальный характер: встроенную конфликтность в отношениях с государством, с «враждебными» частями социума, с собственным мини-окружением, не говоря уже о внешней геополитической среде.

Раскол – это отвлечение общественной дискуссии от ключевых проблем развития страны с полемикой по второстепенным для нации вопросам. Раскол – это основанное на стремлении к справедливости трудолюбие с неприхотливостью и бережливостью, тщетно изводимое из национального характера при помощи либеральной атомизации. Раскол – это привычное поклонение «просвещённому» авторитаризму как идеальной конструкции русского государственного устройства. Раскол – это многое-многое другое, о чём (и в первую очередь о главных действующих лицах крупнейшей социальной катастрофы в истории России) мы поговорим в следующих номерах газеты «Совершенно секретно». Естественно, сквозь призму современности.
Tags:

О Никите Исаеве и дефиците бюджета ПФР

Мой любимый эксперт по всем вопросам Никита Исаев считает, что для решения проблемы дефицита бюджета ПФР «есть два простых и продуктивных направления работы: это снижение неэффективных госрасходов и вывод бизнеса из тени».

Предложения ранее неслыханные, да что там - прорывные! Разве кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом?

Странно, что в этой статье Никита не называет пенсионеров иждивенцами, как он это делал во многих предыдущих комментариях на пенсионную тему.

С прискорбием отмечу (как автор учебника «Социальное страхование»), что ты, Никита, ничего, абсолютно ничего не понимаешь в пенсионной системе. Искренне жаль, что начинающий политик, вместо того, чтобы ознакомиться с сутью обсуждаемого предмета, сразу принимается судить, как некогда это делали Пономарев, Гудков-мл. и Яшин в «Ведомостях». Теперь ряд «специалистов» увеличился.

Никита, тебе следует знать, что дефицит пенсионной системы возник в 2005 г., когда Кудрин продавил решение о снижении ЕСН, а до этого, страшно представить, в бюджете ПФР был профицит (в 2003 г. – 100 млрд., в 2004 г. – более 66 млрд. рублей). Причем, в 2005 г. больше всего пострадали пенсионные взносы, сниженные с 28 п.п. до 20 п.п. (общее снижение ЕСН выглядело так: было 35,6%, стало 26% ФОТ). А потом, в 2009 г., еще была валоризация и тоже без дополнительных источников доходов ПФР.

Снижением госрасходов делу не поможешь: ПФР формируется в первую очередь за счет волюнтаристски сниженных пенсионных взносов на основе солидарности поколений, а не из бюджета, как это было в СССР. Вывод бизнеса из тени – идея прекрасная, но, как показывает практика, практически невыполнимая – не верит народ государству, хоть ты тресни (кстати, именно ради выхода бизнеса из тени в 2005 г. и затевалось снижение ЕСН).

Никита, тебе следовало бы посмотреть расходы ПФР и вычленить из них нестраховые, то есть переданные в ПФР как в собес (типа выплат маткапитала или содержания «чернобыльцев»). Сделав это, ты с удивлением обнаружишь, что собственно пенсионный дефицит существенно меньше совокупного.

Никита, дорогой, выход из пенсионного тупика не в повышении пенсионного возраста (через несколько лет проблема вновь встанет в полный рост), а в повышении норматива отчислений в ПФР, а также в очистке ПФР от функций собеса. Решение для тебя неприемлемое, поскольку ты популист, а популисты всегда говорят только то, что нравится людям.

И не называй пенсионную систему и пенсионеров иждивенцами. По нынешним временам иждивенец как раз ты, поскольку живешь за счет благ, созданных предыдущими поколениями.

России не нужен крепкий рубль

Говорю без иронии: правительство у нас хорошее, местами даже очень. Один у него недостаток, правда, перевешивающий все прочие достоинства: люди ему не верят. Путину верят, а кабинету министров — нет. Народ твердо убежден, что цель чиновников — досидеть до президентских выборов да урвать. Если получится.

Примеров недоверия правительству сотни, если не тысячи. Здесь поговорим об одном из них — о курсе рубля, теме, которая, так уж сложилось, стабильно волнует нас больше прогнозов погоды или видов на урожай. Только не нужно говорить, что вопрос этот интересен исключительно столичным жителям. Вы, видимо, давно в глубинке не были, где под матрасами часто также лежит валюта.

Сегодня курс рубля к доллару тверд как скала: плюс-минус 60 руб./$1. О чем это говорит? О том, что экономика выбралась из кризиса? О том, что валютная выручка предприятий стабильно высокая? Или о том, что такой курс устраивает как экспортеров, так и импортеров?

Ни первое, ни второе, ни третье. Это говорит о том, что вместо нормативной защиты от международных финансовых спекулянтов у нас по-прежнему решето, а также о том, что в спекуляциях самое непосредственное участие принимают крупнейшие российские финансовые организации, руководители которых работают бок о бок с центробанковским начальством не одно десятилетие.

Посмотрите, как аплодирует Банку России рупор международных финансовых спекулянтов Bloomberg: по итогам прошлого года рубль не только принес более 21% дохода, но и стал самой инвестиционно привлекательной валютой в мире. В «тяжелейшей» борьбе опередив бразильский реал и исландскую крону.

Представляете, кто-то за год нажил на нас 21%, а мы ни сном, ни духом. Наоборот, подсчитываем, на сколько снизился ВВП (Минэкономразвития говорит о 0,6%, иностранные аналитики — о 0,8%), упала промышленность или уменьшились наши доходы. Тем временем Bloomberg не дремлет и пророчит, что в случае отмены американских санкций рубль дополнительно укрепится на 5–10%.

Ей богу, обидно за страну, когда-то считавшуюся второй экономикой мира, а ныне скатившуюся до объекта чьих-то не самых главных спекулятивных интересов. Не верите? Тогда еще один факт: за неделю с 18 по 24 января ставки иностранных хедж-фондов на ослабление рубля выросли в полтора раза, хотя ставок на дальнейшее укрепление в восемь раз больше.

К слову, о «прорывных» отраслях, которыми нынче лукаво гордится правительство: о сельском хозяйстве, оборонке и IT-индустрии. В прошлом году доля сельского хозяйства в общем объеме экономики страны составила менее 5% (точнее, 4,7%). А теперь прикиньте, какое значение для экономического роста оказывает аграрное «прибавление» в 3%. Не утруждайтесь — всего 0,1%.

Или взять оборонный комплекс, новейшую «не знающую аналогов в мире» продукцию которого мы ежедневно наблюдаем по телевизору. За прошлый год оборонная отрасль экспортировала вооружений на 15 млрд долларов. Или всего на 1,2% от совокупного объема экономики.

Наконец, IT-индустрия, выдавшая экспортной продукции аж на 7 млрд долларов. Вроде бы немало, но в сравнении со всей экономикой — жалкие 0,6%. Могло быть и побольше, если б наша валюта была хоть чуточку слабее.

Нужен ли России крепкий рубль? Однозначно — нет. Здравый смысл подсказывает как минимум пять причин, по которым наша валюта должна девальвироваться в самое ближайшее время.

Во-первых, это дефицит федерального бюджета, составивший по итогам прошлого года 3,6%. Что бы нам ни говорили про взрывной рост сельского хозяйства, успехи оборонки или рвущихся в небо айтишников, 3,6% дефицита на фоне скверного состояния региональных финансов и падения реальных доходов населения — это много.

Причем основным экспортным товаром у нас по-прежнему остаются углеводороды, доля которых в общем объеме экспорта в январе—ноябре 2016 г. составила более 62%. Каждый рубль укрепления курса вымывает из доходов бюджета десятки миллиардов недополученных рублей, а нам внушают, что крепкая валюта — это прекрасно.

Во-вторых, ни для кого не секрет, что при такой «дальновидной» курсовой политике Резервный фонд закончится уже в этом году. За прошлый год Резервный фонд уменьшился более чем в три раза — с 50 до 16 млрд долларов, или с 3641 млрд до 972 млрд, если в рублях. Кстати, дефицит федерального бюджета в 2017 г. составит 2,8 трлн рублей. То есть Резервного фонда не хватит.

Что там говорил Путин: «Не будем палить резервы?» Ну да, ну да. Только за декабрь прошлого года из Резервного фонда «стрельнули» более 15 млрд долларов (1061 млрд руб.). Что это, если не «палево»? Интересно, кстати, с какими запасами начнет свою работу следующий президент, если Фонд национального благосостояния (72 млрд долларов, или 4359 млрд руб. на 1 января 2017 г.) будет израсходован «под выборы».

В-третьих, ни в правительстве, ни в ЦБ, похоже, никого не волнуют проблемы импортозамещения, застопорившегося в первую очередь вследствие высокого курса рубля. Я уже не говорю о том, что каждое уважающее себя иностранное правительство считает святой обязанностью финансово и организационно поддержать своих экспортеров — субсидию выдать, проценты по кредиту погасить, часть налогов вернуть. То есть создать дополнительные конкурентные преимущества для своих производителей.

Одни лишь русские — лопушки: мало того что ввозные пошлины поднять не могут (ВТО не дает), так еще и рубль как будто специально для иностранных товаров укрепляют. Хорошее у русских правительство, надо хвалить и хвалить.

В-четвертых, рост издержек российских производителей, если перевести их в доллары, дополнительно снижает конкурентоспособность российской продукции на мировых рынках. Уменьшается валютная выручка, теряются лидирующие позиции, снижается доля рынка — всего этого в правительстве и Центробанке не видят.

В международной конкурентной борьбе ослабление национальной денежной единицы — один из немногих способов помочь своим экспортерам. Не верите — спросите у китайцев. Или у британцев, чей фунт стерлингов после Brexit ослабел на 20%, и экономика, вопреки прогнозам, пошла вверх.

Наконец, в-пятых, как-то подозрительно быстро снижается положительное сальдо платежного баланса России (движения денежных средств из страны и в страну). Если в первом квартале 2016 г. сальдо составляло относительно комфортные 12 млрд долларов, то по итогам третьего квартала оно снизилось до 404 млн долларов. Не ровен час платежный баланс станет отрицательным, и тогда придется уже принудительно «палить» резервы, вынужденно девальвировать рубль и даже влезать в долги. Хороша перспектива?

Что? Девальвация приведет к всплеску инфляции? Рассказывайте об этом студентам, если, конечно, они в это поверят. Ровно год назад курс вплотную подбирался к отметке 85 руб./$1, и розница, если помните, тут же подстроилась. Кто-нибудь заметил, что с последовавшим затем укреплением рубля стали снижаться цены? Я тоже нет: в 2016 г. сильнее всего подорожало сливочное масло (20,5%), молоко и молочная продукция (9,5%), рыба и морепродукты (8,6%). Даже хлеб, и тот подорожал больше инфляции — на 5,9%. Непродовольственные товары, значительную часть которых составляет как раз импорт, в среднем подорожали на 6,5%, хотя с укреплением рубля должно быть ровно наоборот.

Пожалуй, единственным плюсом крепкого рубля стала рекордно низкая инфляция в 5,4%. Но кому от этого легче, если розничные цены все равно выросли, а цены в промышленности или в строительстве увеличились в несколько раз больше? Выходит, правительство и Центробанк инфляцию не снизили, а подавили. Что рано или поздно приведет либо к банкротствам и очередному снижению ВВП, либо к инфляционной вспышке.

Зато президент пока (пока) доволен.

Странно, кстати, что итоговая инфляция получилась столь большой, ведь при ее вычислении не учитываются тарифы ЖКХ, цены на топливо, расходы на общественный транспорт, многие товарные позиции, имеющие, так сказать, ярко выраженные сезонные колебания. При таких «тепличных» условиях инфляция вполне могла быть нулевой. Вот вам лучшее доказательство того, что инфляцию в России разгоняют не торговые сети или алчные производители, а родное государство, пообещавшее в этом году увеличить тарифы ЖКХ «всего» на 4%. Естественным монополистам дополнительных поборов с нас мало, вот они, бедняжки, и поднимают расценки.

Итак, девальвация будет, но ее окончательных параметров сегодня не скажет никто. Заявленные Минфином 10% ослабления — без сомнения, первый шаг. К тому же мы пока не рассматривали главный фактор, определяющий курс национальной валюты, — нефть, а здесь перспективы для нас скорее не радужные, чем хорошие. Ясно только, что любое движение курса нам будет объяснено с очень умным видом, как будто у правительства и Центробанка действительно все под контролем.

Единственное, что известно точно, так это то, что вопрос «зачем нам правительство, которому мы не доверяем» вновь останется без ответа. Президента этот факт, похоже, также не сильно волнует —– жили же как-то до этого и еще проживем.

А если впереди экономическая катастрофа?

Путины - из старообрядцев?

Деревня Поминово Тургиновского района Тверской области, откуда идет род Путиных – старообрядческая, точнее, беспоповская. Из нее родом бабушка Владимира Путина. Дед Путина, познакомился с ней в Петербурге и, как это часто бывало (Рябушинский-Стекольщиков, Георгий Маленков и другие), взял веру жены, то есть стал старообрядцем. Причем, в гражданском браке, на который дала согласие Поминовская община, каждый сохранил свою фамилию, что при синодальном браке было невозможно.

Аналогичная ситуация случилась при заключении брака отца и матери Путина: отец остался Путиным, мать – Шеломовой, а вот сын Володя получил фамилию отца – Путин. (Вас такая разнофамилица никогда не смущала?).

Крестила Володю Путина соседка по коммуналке баба Аня. Вот как об этом сказано в книге «От первого лица»: «Соседка баба Аня была человеком набожным, ходила в церковь, и, когда я родился, она вместе с мамой втайне от отца, члена партии, секретаря партийной организации цеха, меня крестила». Вопрос о посещении «бабой Аней» церкви (скорее, беспоповской моленной) оставим на совести президента.

Это уже потом неожиданно «выяснилось», что крестил Путина чуть ли не отец патриарха Кирилла (Гундяева). Тем не менее, старообрядческий менталитет Путина виден невооруженным глазом.

Кстати, роль "отца нации" для Путина так органична, потому что он сызмальства знает, кто такой большак (межпоколенческий старший, главный в роду). Большаки (большухи) были обычной практикой как в старообрядческих, так и в синодальных семьях (родах).

Со следующей недели в «Совершенно секретно» начнет выходить цикл моих статей о старообрядчестве, странице нашей истории, что до сих пор ментально бьет по головам, а мы никак не можем понять, в чем дело.