Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Здравствуйте!

Приветствуя вас, смею предположить, что мы с вами относимся к новому поколению граждан России, в крови которых гордость за великую историю, сила нашей веры, боль этих смутных времен.

В этом блоге вы сможете найти два направления моей деятельности:
Первое - научные исследования, создающие теоретическую базу для положительных изменений в экономике и социальной сфере.
Второе - экономическая публицистика, целью которой является простое и понятное объяснение своих взглядов на происходящее, предложение вариантов решения насущных социально-экономических проблем.

Считаю, что если есть что сказать, нужно говорить, а кто окажется прав - покажет "Время".

Collapse )

Паллиативная национализация Владимира Путина

«Я не останавливал приватизацию, – заявил в интервью Оливеру Стоуну Владимир Путин, – я просто попытался придать ей более справедливый характер. Я сделал все, чтобы государственное имущество не уходило за бесценок». Далее Путин заметил, что «мы прекратили действия схем, при которых была создана олигархия и при которых люди в одночасье становились миллиардерами» .

Поводов не согласиться с представленными утверждениями предостаточно: от резкого снижения доходов казны от разгосударствления госкомпаний (фактически – приостановки приватизации) до свежего списка друзей-олигархов путинской эпохи, основой могущества которых стало умение извлекать выгоду от участия в многочисленных «проектах века» и освоении бюджетных средств. На смену устаревшим схемам пришли модернизированные.

На первой максиме о придании приватизации более справедливого характера стоит остановиться подробнее. И дело здесь не в том, что кое-какие госактивы за прошедшие 17 лет все же перешли в частные руки по «справедливым» ценам, а в том, что весь период пребывания Путина на вершине власти характеризуется не дальнейшей распродажей, а, скорее, национализацией утраченных имущественных комплексов, в первую очередь, в сырьевом, точнее, в углеводородном секторе.

Вспомним «Газпром», в котором в момент избрания Путина президентом доля государства составляла всего 38%, а сейчас – больше половины; «ЮКОС», «проданный» за фискальные долги; «ТНК-ВР», где государство предстало в роли «белого рыцаря»; наконец, «Башнефть», оставшуюся в ведении государства несмотря на реализацию контрольного пакета. Что уж говорить о лицензиях на разработку шельфа, единственными получателями которых согласно изменениям в Законе о недрах могут быть исключительно компании с преобладающей долей государства в капитале.

Общепризнанно, что приватизация, имевшая место в 1990-х, была несправедливой. О кардинальных расхождениях между классическими целями приватизации и истиной подоплекой разгосударствления собственности свидетельствует высказывание «крестного отца» новой экономики Анатолия Чубайса: «У коммунистических руководителей была огромная власть – политическая, административная, финансовая. Они были неизменно связаны с коммунистической партией. Нам нужно было от них избавляться, а у нас не было на это времени. Счет шел не на месяцы, а на дни. Мы не могли выбирать между «честной» и «нечестной» приватизацией, потому что честная приватизация предполагает четкие правила, установленные сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов. В начале 1990-х у нас не было ни государства, ни правопорядка».

Как видно, главные бюрократические акторы той поры были одержимы не высоким стремлением привнести в российскую экономику рыночные начала через изменение структуры производственной собственности, а боязнью коммунистического реванша, опорой которого могли стать «красные директора».

В специальной литературе часто приводится пример специфического отношения русских к собственности, показанный философом Федором Гиренком в его фундаментальной статье «Моральная экономика: третий путь»: «Крестьянин нарубил лес, погрузил его на телегу и повез к себе в деревню. Его остановили и стали укорять за кражу господского леса. Когда крестьянина назвали вором, он пришел в ярость, уверяя, что никогда в жизни ничего не украл чужого. Тогда ему указали на лес. Ну, это другое дело. Ведь лес же он ничей. Он божий. Его никто не сажал, за ним никто не ухаживал. Поэтому лес для всех, как воздух. А вот если бы к нему был приложен труд, тогда другое дело».

«Не только лес, но и другие природные богатства, в первую очередь, недра, а также предприятия, созданные для переработки полезных ископаемых», – добавим мы.

Западные философы, например, Роберт Нозик в книге «Анархия, государство и утопия», объясняли подобное отношение к собственности первоначальным присвоением бесхозных предметов, объявляя природу как никому не принадлежащее имущество, обретающее права собственности в результате захвата и переработки. Такое объяснение подходит к природным объектам, однако неприменимо к созданным руками человека (социума) имущественным комплексам по извлечению и переработке природных ресурсов.

В случае с Россией абсолютное большинство населения исходит из посыла, что природа и ресурсы изначально принадлежали всем, больше того, активы по добыче, переработке и реализации природных ресурсов передавались из поколения в поколение. Следовательно, ресурсы являются своеобразным общественным благом, обладающим такими же свойствами неисключаемости в доступе и несоперничества в потреблении как, например, автодороги.

Население (Путин – не исключение) считает, что природные ресурсы и продукция их первичной переработки принадлежат государству и только ему, а все, что случилось в ходе «дикой» приватизации – не что иное, как массовое ограбление людей. Это прекрасно понимали российские олигархи из 1990-х, на протяжении всех лет владения и пользования активами выкачивавшие из обманно присвоенной собственности максимум прибыли в ущерб реинвестированию. В итоге именно незнание (игнорирование) русского национального характера стало главной причиной провала тех рыночных реформ.

Еще один урок, таящийся в опыте российской приватизации, заключается в том, что идея честности конкурентных цен в условиях частной собственности на средства производства, что, якобы, характерно для рыночной экономики, оказалась мифом, а ценовая конкуренция, приводящая к снижению цен на продукцию, скорее, случайность, чем закономерность. С другой стороны, государственный контроль над ключевыми ценообразующими факторами производства, такими как нефть, газ, электроэнергия, инфраструктура, сфера жилищно-коммунального хозяйства, предоставляет для властей возможности гибкого ценового регулирования в интересах всего общества. Что, впрочем, не означает, что государство такой возможностью пользуется.

Тем не менее, ползучая национализация так и не стала (и при Путине не станет) началом общего процесса пересмотра итогов приватизации. Точечный возврат общенародной собственности под опеку государства – паллиатив, замораживающий проблему до лучших времен. Как бы ни стремился скрыть этот факт президент.