Category: производство

Здравствуйте!

Приветствуя вас, смею предположить, что мы с вами относимся к новому поколению граждан России, в крови которых гордость за великую историю, сила нашей веры, боль этих смутных времен.

В этом блоге вы сможете найти два направления моей деятельности:
Первое - научные исследования, создающие теоретическую базу для положительных изменений в экономике и социальной сфере.
Второе - экономическая публицистика, целью которой является простое и понятное объяснение своих взглядов на происходящее, предложение вариантов решения насущных социально-экономических проблем.

Считаю, что если есть что сказать, нужно говорить, а кто окажется прав - покажет "Время".

Collapse )

Добро пожаловать в тупик

Не устаю повторять, что конкурсы проектов президентской платформы «Россия – страна возможностей» – один из пресловутых социальных лифтов, где от участника, по сути, ничего сверхъестественного не требуется. Нужно всего лишь поднять свой зад, включить компьютер, заполнить анкету, отправить ее... далее по списку.

Вот как сложилась судьба двух, всего двух дипломантов (не победителей, замечу) олимпиады «Я – профессионал».

Владимир Новицкий, призер по направлению «Экономика». Поступил в магистратуру УрФУ по льготе олимпиады и уже устроился на работу в Сбербанк, где занимается анализом данных. Круто, да? А ведь мальчишечке всего 20 с хвостиком.

Николай Якимов, призер по направлению «Машиностроение». Здесь парень немного изменил специализацию. На бакалавриате он учился на металлурга, а в магистратуру и снова по льготе поступил на программу «Человеко-машинное взаимодействие в информационных системах». Сейчас устраивается на работу на стыке этих двух специальностей. По возрасту у Якимова та же история, что и у Новицкого – 20 с небольшим.

Я и дальше буду рассказывать о судьбах победителей и призеров, чтоб выбить из вас упаднические настроения а-ля «Шеф, все пропало!». Старшее поколение пусть просветит своих отпрысков на предмет выстраивания карьеры, младшее – само сообразит. Главной своей задачей в данном случае вижу, чтобы текущий, во многом надуманный общественно-экономический негатив не стал частью коллективного бессознательного (по Юнгу), выход из которого только один. В жизненный тупик.

Отвлечемся на хорошие новости

Есть и хорошие новости.

В Ивановской области на базе дореволюционной Рогачевской фабрики, входящей в старейший Яковлевский льнокомбинат, запущено современное трикотажное производство. Местные СМИ сообщают, что за пять месяцев этого года в проект вложены 120 млн. руб., в том числе в западное трикотажное оборудование – 24 миллиона, и создано 35 новых рабочих мест. Инвестор намерен развивать на площадях фабрики (около 50 тыс. квадратов) и ткацко-отделочное производство.

Возможно, для кого-то эта новость окажется малозначимой, особенно учитывая незначительное число новых рабочих мест, но друзья мои, курочка по зернышку. Современное производство не предполагает прежних ручных трудозатрат, сегодня функции швей, прядильщиц, вязальщиц исполняют машины, что в данном примере позволяет выпускать по 20 тыс. вязаных изделий в месяц.

Еще одно важное обстоятельство. Одним из базовых заказчиков, гарантирующим сбыт и оплату, стало Минобороны России. Для него выпускают не только одежду, но даже пледы для суворовцев и нахимовцев. Понятно, что расширение госзаказа приведет к созданию дополнительных рабочих мест и увеличению вложений, инвестиций, которые профинансирует любой банк.

В Иваново еще сохранились компетенции и дух прежних ткацких производств, а поддержка государства не только заказами, но и мерами нетарифного регулирования приведет к оживлению ивановского кластера легкой промышленности и позволит вытеснить китайский потребительский ширпотреб. Главное, чтобы ивановские власти смогли донести эти нехитрые умозаключения до руководства министерств и ведомств.

"Русал" умер

Первый пошел.

Санкционная тяжба Дерипаски и его структур с США в лице управления минфина США по контролю над иностранными активами (OFAC) закончилась полной капитуляцией российского олигарха. По соглашению от 19 декабря En+, ее дочки Rusal и Евросибэнерго переходят под полный контроль американцев и британцев. Дерипаска снизит свою долю с приблизительно 70% (OFAC точную цифру не называет) до 44,95%, при этом он останется под жесткими санкциями, вплоть до того, что не сможет получать дивиденды и пользоваться деньгами от продажи акций; голосовать он сможет лишь 35% акций; сделка с ВТБ, по которой банку перейдут акции En+, будет безденежной, поскольку акции были в залоге. Что будет с 10 млрд. бюджетных рублей, выделенных щедрым Дмитрием Медведевым для поддержки алюминиевой промышленности, не сообщается.

Но главное, это новый состав Совета директоров Rusal, который будет определять в компании все, от операционной деятельности до ценообразования, контроля и аудита. Старый упраздняется, нынешний председатель Совета Маттиас Варниг уходит, из 12 новых членов Совета восемь будут независимыми (от Дерипаски и Семьи), из этих восьми ШЕСТЬ должны быть гражданами США и Великобритании, а четыре будут выдвинуты Дерипаской. Голосовать своим пакетом Дерипаска не сможет. То есть по факту его в компании уже нет.

В итоге активы советской алюминиевой промышленности останутся в России, но управление с согласия Дерипаски, Семьи и Кремля будет осуществляться из-за рубежа. Таков финал «дикой» приватизации, хваленой международной независимости и победного вхождения в западные элиты (привет Давосу, где будут отшлифованы последние нюансы сделки). Кстати, Полина Дерипаска и Валентин Юмашев уже выставили свои пакеты в En+, соответственно, 5,8% и 1,75%, на продажу.

Здесь нужно кричать, «колонизируют», «деды воевали», «распродажа Родины», но что-то не хочется. Хотя бы потому, что в современном мире захватывать территории с бедным населением никому неинтересно, а вот подчинить себе промышленность и финансовые потоки – совсем другое дело. Так что почетную обязанность порассуждать об опасности военных вторжений или ядерных войн позвольте делегировать пропагандистам с федеральных телеканалов. Они за это деньги получают.

Во-первых, по итогам аудита всех компаний мы узнаем очень много интересного об аферах Дерипаски и Семьи.

Во-вторых, порадуемся за простых работников Rusal – по крайней мере, в обозримой перспективе, многие из них обеспечены стабильной работой и зарплатой. Это, однако, не касается планово убыточных алюминиевых заводов: сегодня они на плаву, потому что социальная стабильность и все такое, а завтра их закроют – бизнес, ничего личного. И, поскольку многие из них расположены в моногородах, возникнет огромная головная боль для власти. Помимо пенсионного возраста, НДС, бензина и прочих ништяков.

Впрочем, исключать, что американцы захотят полностью уничтожить российскую алюминиевую промышленность, нельзя. Но пока это неактуально – уменьшение предложения алюминия повлечет взрывной рост цен на мировых рынках. Как это было в апреле, когда было объявлено о санкциях, и цены разом взлетели на 8%.

В-третьих, ВТБ нужно исключать из перечня потенциальных жертв новых санкционных атак, поскольку банк становится оператором крупного пакета акций второго производителя алюминия в мире. Что меня, как клиента банка, радует. Если это можно назвать положительной эмоцией.

А в целом ничего, кроме бессильной злобы соглашение не вызывает. Кто следующий? Очевидно же, что теперь схема обкатана и готова к дальнейшему использованию.
https://www.treasury.gov/resource-center/sanctions/OFAC-Enforcement/Documents/20181219_notification_removal.pdf

О Фонде развития промышленности

На днях увидел свет годовой отчет Фонда развития промышленности при Минпромторге, профинансировавшего несколько десятков проектов на 20 млрд рублей под 5% годовых. Из данных отчета следует, что новый институт развития, похоже, становится кормушкой для приближенных к власти бизнес-общественников.

В октябре прошлого года директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги Андрей Мовчан опубликовал рецензию «Химера экономики» на доклад экспертной площадки под названием «Столыпинский клуб» (хотя с какого боку упоминается Петр Столыпин — уму непостижимо). Напомню, что основными спикерами клуба являются бизнес-омбудсмен, бывший руководитель «Деловой России» Борис Титов и советник президента РФ по вопросам региональной экономической интеграции Сергей Глазьев.

В отзыве Мовчан, в частности, раскрывал реальные интересы авторов доклада, заключающиеся в том числе в стремлении «получить в свое распоряжение… сеть «институтов развития» в качестве места кормления», включая реализацию планов «получения посреднического дохода и неформальных вознаграждений: на раздаче льготных кредитов, схемах с залогами облигаций».

К несчастью, Мовчан оказался прав.



Цель не оправдывает средства

Годовой отчет Фонда развития промышленности (ФРП) за 2015 г. пафосно раскрывает цель работы фонда: до 2020 г. за счет займов достичь следующих показателей: «Каждый рубль займа обеспечит 2 рубля налоговых поступлений; привлечь в экономику страны частные инвестиции в объеме большем, чем сумма выданных займов». Канцелярщина на уровне, ничего не скажешь.

Однако первая же презентация (ЗАО «Метаклэй») говорит ровно об обратном: при займе 299 млн рублей «2 рубля налоговых поступлений» из логичных 598 млн рублей превращаются в «328 млн рублей» запланированных налогов, а объем прочих инвестиций трансформируется из «большего» в меньший: в 218 млн рублей.

Кстати, в презентации «Метаклэя» не указано, сколько будет создано рабочих мест. Зато этот показатель представлен во всех прочих презентациях. Например, ЗАО «Интерскол-Алабуга» при госкредите 500 млн рублей планирует создать 142 новых рабочих места, ООО «ВКП-ЛТ» при 271 млн рублей — 50 новых рабочих мест, ООО «Праймтэкс» при 466 млн рублей — 160 новых рабочих мест.

К чему такое обилие цифр? К тому, что если суммировать представленные в презентациях госкредиты и общее число будущих рабочих мест, то окажется, что на 4300 млн рублей (22% всех предоставленных средств) должно быть создано 1660 мест. Или 2,6 млн государственных рублей (около 40 тыс. долларов) на одно рабочее место. Без учета «Метаклэя».

В одном из сезонов телесериала «Карточный домик» президент США Фрэнк Андервуд безуспешно бился с конгрессом за принятие программы America Works (AmWorks). Для создания новых 10 лн рабочих мест требовалось выделить 500 млрд долларов, или 50 тыс. долларов на одно место. Тогда у Фрэнка ничего не получилось. В бедной России все проще: 40 тыс. долларов на место и никаких дебатов.

В продолжение алгоритма. Для реализации титовского, как говорят, предложения о создании и модернизации 25 млн высокопроизводительных рабочих мест, перекочевавшего в приснопамятные «майские указы», потребуется всего ничего: 1 трлн долларов. Куда там старине Фрэнку до Бориса Юрьевича.

Еще один эпизод. Из 74 запущенных в 2015 г. проектов основная часть в региональном разрезе предсказуемо расположена в Центральном федеральном округе. В то же время на весь Дальневосточный федеральный округ из 28 заявок предоставлен один заем, а единственная поступившая из Крымского федерального округа заявка — всего-то на 50 млн рублей — была отклонена вовсе. То ли фонд боится попасть под санкции, то ли помогать Крыму, хотя бы с оформлением документации, не хочется, то ли по долям не договорились.



Всем «крышам» по деньгам

В числе получателей казенных средств — многие олигархические структуры, у которых проблем с финансированием вроде бы быть не должно: АО «РУСАЛ Саяногорск» и ОАО «ЯЗДА» из группы «ГАЗ», входящей в «Базовый Элемент» Олега Дерипаски, ПАО «Химпром», принадлежащее «Ренове» Виктора Вексельберга» (кстати, «Химпромов» в одобренных заявках аж три) или ООО «Русское море—Аквакультура», права собственности на которое через кипрскую Rsea Holdings находятся у семей Геннадия Тимченко и Юрия Воробьева (бывшего сослуживца Сергея Шойгу и отца подмосковного губернатора).

Есть в перечне компании, видимо, недостаточно финансируемые из бюджета: это уральский АО «НПК «Уралвагонзавод», питерские АО «Концерн «ЦНИИ «Электроприбор» и ОАО «НПП «Дальняя Связь», ковровское ОАО «КЭМЗ», входящее в ГК «Ростех».

Наконец, с изумлением встречаешь компании, принадлежащие аффилированным с фондом господам: ООО «Уральский дизель-моторный завод» группы «Синара», принадлежащей Дмитрию Пумпянскому (Пумпянский — член Наблюдательного совета фонда) или ЗАО «Р-Фарм», принадлежащее сопредседателю «Деловой России» Алексею Репику. И пусть Репик формально в руководящие органы фонда не входит, этого и не нужно: в Наблюдательном совете помимо «облагодетельствованного» Пумпянского заседает другой сопредседатель «Деловой России» — Сергей Недорослев, а Экспертный совет фонда возглавляет еще один сопредседатель «Деловой России» — Антон Данилов-Данильян.

Кстати, ЗАО «Р-Фарм» в 2015 г. получило целых два госкредита на общую сумму 800 млн рублей. Как изящно: 4% всех средств фонда — своему человечку.

Причем раскрытие информации о собственниках на сайтах победителей, как правило, отсутствует. Видно, прозрачность не входила в условия совместной работы с фондом, существующим на деньги налогоплательщиков.



Глупые вопросы

Перспективы получивших госкредиты компаний как минимум неоднозначны. Длинные деньги под льготный процент им предоставили, но как быть с остальными слагаемыми успеха, также зависящими от государства? Перечислим некоторые.

Курс рубля. О том, что при такой волатильности курса рубля к доллару, регулярно наблюдаемой в последние годы, ни о каком вменяемом экспортно ориентированном бизнес-плане не может быть и речи, говорено-переговорено бесчисленное количество раз. Только за прошедшие с конца января этого года два месяца рубль укрепился почти на 20%.

Как собираются минимизировать этот внешний негативный фактор чемпионы? Судя по всему, никак. Главное — получить деньги, а там что-нибудь придумаем.

Защита внутреннего рынка. Отсутствие государственной протекционистской политики — еще один камень преткновения на пути к успеху одобренных проектов. Ясно же, что иностранцы также работают в заявленных направлениях.

Протекционистский вакуум может стать наиболее адекватным оправданием грядущих неудач (и покрытием разворовывания бюджетных средств). Мол, мы бы и рады, но азиаты (европейцы, американцы)… далее по тексту.

Отток капитала. В нормативных уложениях фонда ничего не сказано о том, как спасители промышленности собираются отслеживать целевое использование полученных предприятиями средств. Это же так соблазнительно: получить сотни миллионов рублей под суперльготные 5% годовых и либо конвертировать их в валюту, либо вложить их в государственные облигации, проценты по которым выше.

Будем считать, что коммерсанты — люди честные, и у них на руках есть контракты с иностранными (возможно, контролируемыми) фирмами. Будет ли кто-то отслеживать рыночную конъюнктуру на закупаемое оборудование и материалы? Чтобы не получилось так, как с томографами, закупки которых производились по многократно завышенным ценам? Скорее всего, нет — не для того схему налаживали.

Долговая политика. Погрузимся в страшный сон и представим, что какая-нибудь «обласканная» фирма обанкротилась. Сколько денег налогоплательщиков вернется в бюджет после расчетов с конкурсными управляющими, работниками, прочими кредиторами? Нормативная база отсутствует, а ФРП по умолчанию предполагает, будто все без исключения проекты выгорят.

Депутаты, в горячке требующие, чтобы объем ФРП увеличился до 100 млрд, а лучше — до 1 трлн рублей, этим и другими вопросами также не заморачиваются. ФРП для них — повод попиариться и, чем черт не шутит, пристроить собственный бизнес-проект либо получить вознаграждение за посредничество.

Льготы. Вряд ли ФРП и «Деловая Россия» остановятся на достигнутом. На повестке дня, в полном соответствии с предположением Мовчана, создание новых возможностей «для организации прибыльных схем избирательного и искусственного применения льгот (в частности, зарабатывать на налоговых вычетах)» и, конечно, снижение уровня «налоговой и административной нагрузки на собственный бизнес».

И ведь получится. Как пить дать, получится.

Правда о налоговом маневре

Образец президентской иронии (в просторечии — троллинга) на недавней встрече с руководителем крупнейшей нефтяной госкомпании: «Игорь Иванович, когда вы работали в Правительстве, вы были за налоговый маневр, как только в компанию перешли — теперь вы против налогового маневра. Где настоящий Сечин — до или после?» Так что же это за напасть такая — налоговый маневр, и почему его под софитами вынуждены обсуждать давние соратники?

Налоговый маневр в трактовке Минфина — это «снижение ставок экспортной пошлины на нефть, их постепенное выравнивание со ставками экспортной пошлины на темные и в некоторой степени светлые нефтепродукты, а также повышение ставок налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ)».

На пальцах: предельная ставка экспортной пошлины на нефть должна снизиться с 59% в 2014 г. до 30% в 2017 г., а базовая ставка НДПИ на нефть, наоборот, увеличиться с 493 рублей за тонну в 2014 г. до 919 рублей в 2017 г. Одновременно возрастают ставки экспортных пошлин на нефтепродукты и уменьшаются акцизы на моторное топливо.

Вроде бы все понятно. Тогда из-за чего весь сыр-бор?

Во-первых, в 2011 г. правительство Путина приняло принципиальное решение о минимизации крайне выгодного в те годы экспорта мазута, входящего в те самые «темные нефтепродукты». Для получения мазута особых технологий и оборудования не требуется, и многочисленные российские мини-НПЗ только тем и занимались, что перерабатывали нефть в мазут и гнали его за бугор: суммарная доля мазута в нефтепереработке доходила до 40%. А что: затраты (и налоги) минимальные — прибыль огромная.

Во-вторых, правительство предполагало, что с увеличением ставки на темные нефтепродукты (фактически приравнивание экспорта мазута к экспорту сырой нефти) за 2012–2014 гг. российская нефтепереработка подвергнется комплексной модернизации. В результате чего удельный выход мазута из перерабатываемой нефти снизится с тех самых 40% до 20%, максимум до 25%. В итоге кто-то успел, кто-то — нет, к тому же в прошлом году экономику России накрыли санкции, затруднившие доступ к финансированию модернизационных мероприятий.

В-третьих, смещение центра фискальной тяжести с экспортных пошлин на НДПИ позволило бы уменьшить бюджетные убытки от «ножниц Кудрина», или запаздывания изменения пошлины на нефть и нефтепродукты по сравнению с текущей (как правило, растущей) ценой на нефть. Недополучение бюджетных доходов от экспорта нефти при возраставшей конъюнктуре — бич российской бюджетной системы всех последних лет.

Есть еще в-четвертых, в-пятых и, наверное, в-десятых — не о том речь. Почему же буквально через месяц после начала реализации налогового маневра на дыбы встали все нефтяные компании (Сечин в данном случае — эдакий выразитель интересов, паровоз отрасли)?

Начнем с того, что в 2011 г., когда разрабатывались ключевые параметры налогового маневра, среднегодовая цена на нефть составила $109,4 за баррель. Тогда российское правительство вполне могло позволить себе фискально подтолкнуть нефтяников к модернизации собственного нефтеперерабатывающего хозяйства.

Иное дело — сегодня. Даже Минфин признает, что «точка перегиба», то есть цена, при которой снижение экспортной пошлины перестает перекрывать изменение ставки НДПИ, составляет $72–75 за баррель. Нынче правительство и нефтяники порадуются даже $60 за бочку, однако дополнительные доходы от роста пошлины (более 340 млрд рублей в условиях цен на нефть и курса рубля к доллару, предусмотренных макропрогнозом первой половины 2014 г.) до недавних пор были заложены в бюджете-2015. И, по всей вероятности, по-прежнему учитываются при калькуляции потерь бюджета от снижения цен на нефть.

Идем дальше. В рамках налогового маневра с 90% до 78% снизились ставки экспортных пошлин на бензин, в результате поставлять моторное топливо на внутренний рынок по прежним ценам нефтяникам стало невыгодно. Нужно либо повышать внутренние цены, что после грозного окрика президента сделать решительно невозможно, либо смириться со снижением рентабельности нефтепереработки. Ну и как в таких рамках отбивать средства, вложенные в модернизацию? Напомню, что в конечной цене бензина доля добычи и переработки не превышает 10%, а более 60% через налоги и акцизы прибирает к рукам государство. Кстати говоря, введение стопроцентной пошлины на экспорт мазута правительство отложило: мол, не все успели заменить оборудование и технологические процессы.

Пару слов о дополнительных налоговых изъятиях. По оценке автора, при сохранении нынешних цен на нефть компания, возглавляемая Сечиным, в 2015–2016 гг. дополнительно перечислит в бюджет приблизительно $2,5 млрд. Многие сотни миллионов, если не миллиарды долларов будут вынуждены перечислить и другие крупнейшие нефтяные игроки, упоминание названий которых полагаю излишним.

За счет каких статей расходов нефтяных компаний будет пополнен федеральный бюджет? Во главе угла «переработка и сбыт», а также «разведка и добыча». И если с первым сегментом нефтяники как-нибудь справятся сами, то разведку и добычу недофинансировать нельзя ни в коем случае — недополученные доходы бюджета в перспективе составят триллионы рублей.

Скептики возразят: нефтяникам и так предоставили налоговые льготы, например, на шельфовые проекты. Но в том-то все и дело, что «льготный» шельф не уменьшает риск общего снижения денежного потока в отрасли, особенно в условиях невозможности получения кредитов на Западе.

Теперь понятно, почему государственные и частные нефтяные компании выстраиваются в очередь за деньгами резервных фондов? Доблестное российское правительство, вместо того чтобы отложить начало действия налогового маневра (вариант: вводить его поэтапно), долбануло сразу и со всей дури, да еще пытается оправдаться в глазах президента (пока это, надо признать, получается).

Изменения в налогообложении нефтяной отрасли нужны, спору нет. Но что мешает вводить их постепенно, после анализа последствий утверждения новых фискальных режимов с учетом существенно возросшей волатильности на нефтяном и валютном рынках, не забывая при этом о санкциях? Впрочем, если Евросоюз санкционно откажется от российской нефти, а вероятность этого события далеко отлична от нуля, нефтянке будет уже все равно.