Category: экономика

Здравствуйте!

Приветствуя вас, смею предположить, что мы с вами относимся к новому поколению граждан России, в крови которых гордость за великую историю, сила нашей веры, боль этих смутных времен.

В этом блоге вы сможете найти два направления моей деятельности:
Первое - научные исследования, создающие теоретическую базу для положительных изменений в экономике и социальной сфере.
Второе - экономическая публицистика, целью которой является простое и понятное объяснение своих взглядов на происходящее, предложение вариантов решения насущных социально-экономических проблем.

Считаю, что если есть что сказать, нужно говорить, а кто окажется прав - покажет "Время".

Мои статьиCollapse )

Грант на Вашингтонский консенсус

Вот уже третий год кряду, осенью, мне чертовски хочется получить президентский грант. На книгу, программу, учебные материалы, да мало ли на что – экономическая наука многогранна. Осенью – потому что в эти дни Фонд президентских грантов выбирает топ-100 лучших проектов, получивших финансирование в 2017-м и реализованных в 2018 году. Выбор непростой – по семь проектов на место по критериям качества реализации, достижения социальных результатов и информационной открытости.

Почему третий год? Потому что Фонд начал работать как раз три года назад, в 2017-м. В этом году победителями первого этапа конкурса стали более 1,6 тысячи НКО (самый большой грант в 66 млн рублей получил фестиваль детского творчества «Добрая волна»). По итогам второго этапа гранты получат 2 128 НКО на общую сумму 4,35 млрд рублей.

Такой вот у нас «кровавый режым»: он, оказывается, не только лютует, но и миллиарды на поддержку социальных проектов выделяет. И ладно бы на распил, на мотики там или на пытки альтернативных секси, но ведь на «социалку», да еще под пристальными контролем АП и других «заинтересованных» структур в погонах и без.

Про свои хотелки я сказал для красного словца. Я ведь не НКО, а ИП, да и учебник, будь он профинансирован грантом, реализовываться и применяться в учебном процессе будет плохо. Во-первых, преподы всегда «рекомендуют» покупать либо свои книжки, либо «труды» по списку ректората. А во-вторых, я ведь не в тренде – не считаю возможным наставлять студиозов, как им обустраивать Россию по лекалам Вашингтонского консенсуса: приватизация, либерализация, глобализация и вот это вот все.

Ну ничего, придет и наше время.

Цифровая (не)договороспособность

Новость о приостановке ICO Telegram и временный запрет на продажу криптовалюты Gram – в топе у наших медиа.

Коротко суть. Комиссия сочла размещение токенов Telegram незарегистрированным. По мнению SEC, телеге нужно было оформить продажу криптовалюты как сделку с ценными бумагами (???). Поскольку этого не сделано, власти США увидели нарушение Закона о ценных бумагах (1933): «Наши экстренные меры направлены на то, чтобы помешать Telegram наводнить рынок США цифровыми токенами, проданными, ПО НАШЕМУ МНЕНИЮ, незаконно».

Блюстители законности из SEC напомнили, что Дуров обещался вернуть инвесторам деньги, если Gram не запустится до 31 октября 2019 года (Telegram собрал уже $1,7 млрд), но обедню испортил некий анонимный инвестор, заявивший, что Telegram может поучаствовать в размещении токенов не только на американском рынке. То есть хрен его поймаешь.

К запретам прибегают абсолютно все государства, и Россия, и США. Но в случае с «цифрой» такой поворот глуп (биткоины, эфиры и прочие криптовалюты за океаном не видны, наверно). Проще сразу запретить весь интернет, чтоб не мучиться.

Американцы смешные, конечно. Или, в духе товарища Трампа, договориться хотят?

Пирожок ни с чем

На прошлой неделе столыпинские «гуру» бизнес-омбудсмена Бориса Титова уже в самое ближайшее время пророчили экономике страны рецессию. Правда, эти гаврики вряд ли смогли бы объяснить, чем отличается техническая рецессия от обычной (квартал к кварталу в текущем году или в сравнении с аналогичными кварталами прошлого года), но факт есть факт – лопухнулись. Об этом, в частности, свидетельствовал вышедший в те же дни индекс PMI, отражающий настроения бизнеса: по промышленности (менее 30% экономики) там небольшой минус, зато по услугам (порядка 70% ВВП) – огроменный плюс.

И дело даже не в снижении числа малых предприятий (на самом деле, они дробятся на микроуровень с переходом на льготные форматы налогообложения) и даже не в инфляции, что, по мнению титовских эскулапов, сожрет прибавку ВВП. Государеву человеку Титову как мужику следовало бы постучаться к президенту и положить на стол заявление об отставке. В связи с несогласием с проводимой экономической политикой.

Собственно, к чему это. Сегодня вышли данные, что ВВП страны по предварительной оценке вырос на 0,9%. По оконцовке незначительные колебания могут быть в обе стороны, но уже сейчас очевидно, что никаким экономическим спадом в России и не пахнет. И пусть обрабатывающие отрасли, а также добыча углеводородов могут показать в среднем меньшие значения роста, зато сервисный сектор, не говоря уже о сельском хозяйстве, гарантирует, что положительные темпы ВВП сохранятся и в третьем квартале.

Уйдет ли Титов в отставку после свежей информации Росстата? Или вновь, как обычно?

Like a China

Накануне пятничного решения Банка России об очередном незначительном снижении ставки вспомнилась июньская новость о том, что Россия и Китай договорились активизировать расчеты в нацвалютах. Соответствующий документ тогда подписали первый вице-премьер, министр финансов РФ Антон Силуанов и председатель Народного банка Китая И Ган. Переход на клиринговые отношения должен произойти уже в следующем году, после состыковки российского и китайского аналогов SWIFT. Пока расчеты в рублях и юанях между странами не очень: по итогам прошлого года доля рубля и юаня составила всего 11% по экспорту из России и 24% по импорту из Китая.

Означает ли такой шаг крах доллара? Нет, конечно. Доллар – национальная валюта США и если совсем уж припечет, американцы эмитируют необходимое количество бумажек и расплатятся со всеми нуждающимися сторонами. Какой это будет иметь эффект – отдельный разговор, да, собственно, речь не об этом, а о нашем ЦБ и экономическом блоке правительства.

Ставка Народного банка Китая составляет 2,25% (здесь и далее – данные за 2017 год), при этом инфляция, которой так боится госпожа Набиуллина – всего 1,6%. Мало того, денежная масса к ВВП в Китае составляет 228%, в России – 60%, а курс юаня к доллару – стабильно низкий. И да, дефицит китайского бюджета по итогам 2017 года составил 3,8% ВВП. Зато экономический рост – 6,9%.

Это я к чему. Расчеты в нацвалютах – это, безусловно, хорошо, что для нас, что для китайцев, к тому же это позволит существенно снизить зависимость от доллара и американских властей. Но не пора ли пристальнее посмотреть на особенности китайского авторитарного пути развития и взять от КНР лучшие монетарные практики?

Как Вы считаете, Эльвира Сахипзадовна?

Армения и Аджемоглу

Никол Пашинян заявил, что пригласит в Армению в качестве экономического советника Дарона Аджемоглу. Это наступление на те же грабли, на которые не так давно наступила Россия, сейчас получает по лбу Украина, а до них волшебные свойства экономического эликсира на основе Вашингтонского консенсуса испытали множество других стран. Не зря же предисловие к русскому изданию книги Аджемоглу подписано Чубайсом.

Аджемоглу выдает себя за изобретателя новой парадигмы «инклюзивные (встроенные) и экстрактивные (привнесенные извне) институты». Понятно, что пользу несут исключительно инклюзивные правила, а экстрактивные даже в среднесрочной перспективе означают вред. Недаром главным антимиром, где экономическое развитие должно вот-вот закончиться, Аджемоглу выставляет Китай.

Подход избитый, как бы ни пытался Аджемоглу втиснуть в эти узкие рамки историю экономического развития множества государств самых разных континентов и эпох. Вывод также тривиален: там, где рост поддерживается экстрактивно, рано или поздно наступит подлинная демократия, а за образец инклюзива выдаются, естественно, США. Жаль, что из последних работ по экономтеории Пашинян прочел лишь Аджемоглу, а не, скажем, Райнерта или Раджана.

Похоже, что вскоре армяне будут радоваться получению очередных, готовых к распатрониванию международных кредитов как манне небесной, Аджемоглу откажется от «советования» коррумпированной Армении, как когда-то Джеффри Сакс от России, а МВФ подрисует на своем фюзеляже еще один крестик убитой национальной экономики.

Подноготная внезапного интереса бюрократии к цифровой экономике

Внезапный всплеск интереса правящей бюрократии к цифровой экономике выглядит странно — в «умных» кругах о «цифре» уже давно принято рассуждать не как о новом экономико-идеологическом прорыве, а в категориях третьей промышленной революции.

В связи с этим немного истории.

Первая промышленная революция (XVIII–XIX вв.), проходившая под знаком парового двигателя, знаменуется не только переходом от ручного труда к машинному, от мануфактуры к фабрике, но и становлением классического капитализма в трактовке Карла Маркса и других «социалистов».

Отличительными чертами второй промышленной революции (XIX-XX вв.) стали повсеместное внедрение электричества (мощности), двигателя внутреннего сгорания и конвейера. Здесь же нужно упомянуть управленческую революцию, а также, в соответствии с выводами Адольфа Берли и Гардинера Минза, переход прав на производственную собственность, прежде всего, на финансовые результаты ее использования, от марксовых «эксплуататоров» (позднее, акционеров) к менеджменту, а в дальнейшем, по Джону Кеннету Гелбрейту, к техноструктуре.

Наконец, третья промышленная революция, наблюдаемая с 1980-х годов до наших дней, базируется на компьютеризации, автоматизации, цифровизации, дрейфе от использования углеводородных или атомных источников энергии к возобновляемым. Но главное — это коренное переустройство структуры национальных экономик от превалирования индустриального сектора к гегемонии сферы услуг. Да-да, мы говорим именно о промышленной революции, в которой доминанта сместилась в сферу производственных услуг (инжиниринг, логистика, маркетинг, консалтинг, горизонтальный бизнес-менеджмент и пр.), дополняемую индустрией развлечений.

Так что исследования по цифровой революции появились не вчера или сегодня, а как минимум лет тридцать назад. Да что там говорить, в мою бытность студентом МИУ им. С.Орджоникидзе в последние годы существования Советского Союза студиозы уже вовсю изучали языки программирования, работу с промышленными ЭВМ, устройство станков с ЧПУ (числовым программным управлением), а наиболее престижным факультетом в нашем институте был ФЭК или факультет экономической кибернетики.

Так почему же о цифровизации у нас заговорили лишь сейчас? Ответ, скорее всего, кроется в нахождении новой макроэкономической идеи, точнее, лозунга, с которым, как некогда с модернизацией, комфортнее формировать общеэкономический дискурс, прикрывать прошлые и будущие неудачи, а также разделить ответственность за аховое состояние экономики с президентом.

Еще одна догадка: очередной фетиш нашим бюрократам, исповедующим, как известно, исключительно традиционные, материальные ценности (здесь речь только об экономике), по всей вероятности, подбросили вездесущие иностранные консультанты. Какие? Предположительно, McKinsey, чей доклад «Цифровая Россия: новая реальность», вышедший в июле 2017 года, естественно, по чистой случайности совпал с «цифровым» поворотом в риторике первых лиц государства. Если же абстрагироваться от случайности, то возникает ощущение, что исследование McKinsey было сделано по явному или латентному заказу российского правительства.

Значит ли все вышесказанное, что российской цифровой экономикой можно манкировать? Конечно же, нет. Даже несмотря на то, что интернетом во всех его проявлениях мы пользуемся не менее двух десятков лет, а iPhonе или GPS-навигацией — лет десять точно. Больше того, Россия в настоящее время, согласно данным Всемирного экономического форума (WEF), по доступности услуг сотовой связи занимает второе место в мире, а по доступности широкополосного доступа — десятое.

Ни для кого в мире не секрет, что российская сфера высоких технологий развивается не то, что в ногу со временем, но часто с опережением: наши программисты — лучшие в мире, до четверти интеллекта Кремниевой долины составляют выходцы из России, а о таинственных «русских хакерах» не знают разве что пингвины в Антарктиде.

Удивительное дело — расписывая прелести «цифры» для России, Digital McKinsey приводит успешные примеры функционирования компаний, участие государства в создании которых в лучшем случае равно нулю. Это онлайн-банк «Тинькофф Банк», цифровые порталы и экосистемы сервисов «Яндекс» и Mail.ru, площадка электронных объявлений Avito, социальная сеть «ВКонтакте», компания по производству цифровых решений в области безопасности «Лаборатория Касперского», интернет-супермаркет OZON и «другие неофициальные лица».

Экспертная группа Digital McKinsey полагает, что цифровизация российской экономики к 2025 году может предположительно добавить к нашему ВВП до 8,9 трлн. рублей (то есть до 10,8% в сопоставлении с ВВП-2016), причем, от 19 до 34% прироста даст как раз «цифра». Что же до ее фактического вклада, то ВВП России с 2011 по 2015 год вырос на 7,0%, а объем цифровой экономики за тот же период увеличился на 59% или на 1,2 трлн. рублей в ценах 2015 года.

По всей вероятности, вскоре мы узнаем, что развитие «цифры» в России произошло всецело за счет умелых действий чиновников.

Как родное правительство намерено помогать развитию цифрового бизнеса? Взгляните на пункты исследования Digital McKinsey, думаю, специально заточенные под нынешнюю ущербную бюрократию:

— реформирование образовательной инфраструктуры (как реформировать, если подавляющее большинство вузов вместе с профессорско-преподавательским составом наглухо застряло на второй промышленной революции?);

— финансирование прикладных исследований и цифрового предпринимательства (финансирование цифрового предпринимательства за счет денег налогоплательщиков — на такое только наше правительство способно);

— переподготовка кадров и дополнительное образование (см. п.1);

— решение приоритетных задач цифрового развития отраслей (кто будет определять приоритеты? Министерства? Не проще ли возродить Госплан?);

— развитие цифровой инфраструктуры (облака нагонять?);

— создание площадок для рабочего диалога государства с представителями отраслей (можно поучаствовать в создании площадок, естественно, с государственным финансированием?);

— пропаганда инноваций (направление нужно отдать силовым структурам, у них это точно получится).

С таким же успехом практических во всех направлениях вместо вариаций от слова «цифра» можно вставить производные от слов «сельское хозяйство» или «туризм». К тому же пункта «не мешать» в перечне предлагаемых государственных мер нет.

И все же очень хорошо, что правительство обратило внимание на цифровизацию экономики. В отличие от почившей в бозе модернизации, реальная, а не нарисованная «цифровая» кампания подразумевает более концентрированный характер государственных мероприятий, а кроме того, инвестиции, как и результаты, определить, поддержать и поощрить не в пример проще. Если же конкретика не проявится, Владимир Путин, как в прошлом Дмитрий Медведев с его энергосберегающими лампочками, обретет собственный провалившийся потемкинский прожект.

А вот этого очень не хотелось бы.

Кудрин и его мифы

Бывший чиновник с многолетним стажем Алексей Кудрин решил примерить мантию экономиста-исследователя, выступив с пространной колонкой в понедельничном «Коммерсанте». Затея, практически всегда приводившая к профанации науки. Не избежал этой участи и Кудрин со своими пятью мифами, якобы, являющимися опасными заблуждениями.

Итак, миф первый: «инфляция в нашей стране носит преимущественно немонетарный характер, следовательно, ее бессмысленно регулировать мерами денежной политики, и Банк России должен отказаться от таргетирования инфляции как своей основной задачи, поскольку с ней можно справиться с помощью ограничения монопольных тарифов».
Сразу очевиднейшее передергивание: с одной стороны, ПРЕИМУЩЕСТВЕННО немонетарный характер (значит, доля монетарных факторов все же присутствует), с другой – БЕССМЫСЛЕННОСТЬ регулирования.
Пируэт, предпринятый в обоснование своей позиции, достоин включения в учебники по риторике: «Рост тарифов напрямую коррелирует с ростом денежной массы в предшествующий год, поэтому инфляция на рынке потребительских товаров, спровоцированная индексацией тарифов, является результатом предыдущей денежной политики ЦБ». Вот, оказывается, на чем основывается рост тарифов: не на коррупционных аппетитах монополистов, не на необходимости инвестирования в выбывающие фонды, не на издержках, в конце концов, а на росте денежной массы! Получается, что если за прошлый год денежная масса выросла на 9,2%, то тарифы в этом году должны быть подняты как минимум на 9-10%! В Новосибирске повышение тарифов на 15% после активного протеста горожан вылилось в 4%. Так что, монополисты там работают в убыток? 

Миф второй: «экономический рост сдерживается недостаточностью денег, следовательно, его можно подтолкнуть с помощью расширения денежного предложения». «Заблуждение» подтверждается исследованием ВБ, по которому «в развивающихся странах, где центральные банки активно накачивали экономику деньгами, монетизация росла теми же темпами, что и в странах, где наращивание денежного предложения было более сдержанным».
И вновь передергивание – то ли мы говорим об экономическом росте, то ли о монетизации. Ну да ладно, уже простительно. Вот конкретные подтверждения зависимости монетизации и среднегодового экономического роста по трем странам-лидерам в 2000-2012 гг.: в 2012 г. в Китае соотношение денежная масса/ВВП составляло 188,3%, а среднегодовой рост экономики – 10,6%. В Индии, соответственно, 79,5% и 7,7%, во Вьетнаме – 106,5% и 6,6%. В России – 52,5% и 4,8%. Снова не бьется. Взаимосвязь есть, но в данном случае не будем углубляться, а просто констатируем очередную ложь.

Миф третий: «экономический рост можно разогнать, задействовав имеющиеся в стране значительные незагруженные производственные мощности с помощью смягчения денежно-кредитной политики — снижения процентной ставки».
Ничего нового: незагруженные мощности отдельных видов экономической деятельности присутствуют при любом росте – такова специфика развития, кто-то рвется вперед, кто-то стагнирует. Но то, что написано дальше – повергает в шок: «даже если отдельные свободные мощности есть, нельзя "стрелять" по ним из тяжелой монетарной артиллерии, увеличивая риск общего разгона инфляции. Теоретически можно было бы использовать адресные субсидии. Но и в этом случае нужно понимать, что те отрасли или конкретные предприятия, которые получат льготное финансирование, будут лишены стимулов к повышению эффективности. Возникнет реальная угроза формирования целых кластеров, которые при отрицательной реальной рентабельности станут лоббировать получение дешевых кредитов от Центрального банка».
Риск, конечно, есть, но зачем стричь всех под одну гребенку? Разве льготные кредиты предопределяют переход к отрицательной рентабельности? Отнюдь. Льготные кредиты способствуют получению большей прибыли за счет роста реализации, а также к снижению отпускных цен на продукцию вследствие уменьшения издержек. Аграрный сектор или сфера с/х машиностроения – лучшие тому подтверждения.

Миф четвертый: «увеличению темпов роста может способствовать какой-либо аналог политики "количественного смягчения" — предоставления дополнительной ликвидности на льготных условиях».
В обосновании вся «соль» политики либералов: «предлагаемое некоторыми авторами адресное использование такой эмиссии — ограничение в целях, на которые она может быть потрачена,— не спасет. Даже если предположить, что первоначально все выданные ЦБ кредиты будут израсходованы в строгом соответствии с инвестиционными требованиями, на втором шаге они все равно окажутся на валютном и потребительском рынках — через выплату зарплаты, оплату работы подрядчиков, покупку оборудования и так далее».
Я не стебусь по поводу роста зарплат, который, оказывается, приводит к инфляции (в нулевые зарплаты росли, но инфляция почему-то снижалась). Я, для примера, возьму инфраструктуру. Если вложить «льготные» деньги в качественное развитие сети автодорог или железнодорожных путей, каким образом деньги выплеснутся на валютный рынок? Вроде бы, асфальтовые заводы у нас собственные, российские, рельсы со шпалами также производятся в России, следовательно, к импорту экономика не прибегнет. Кроме того, уровень зарплат далек от операций на валютном рынке. А то, что более высокие зарплаты работников приведут к росту потребления – так это же хорошо, не так ли? Не для этого ли денно и нощно трудится наше доблестное правительство?

Миф пятый: «возвращение ЦБ к активной валютной политике — вплоть до фиксации валютного курса на заниженном уровне — будет способствовать росту за счет снятия с российских компаний валютных рисков, усиления конкурентных позиций экспортеров и компаний, ориентирующихся на импортозамещение».
Обоснование такое же, как и выше – хоть святых выноси: «хотя режим регулируемого обменного курса может ненадолго обеспечить иллюзию стабильности, уже в среднесрочной перспективе он, скорее всего, приведет к кризису платежного баланса. В результате зависимость от условий торговли, обусловленная доминированием сырья в структуре экспорта, только вырастет».
С чего начали – тем и заканчиваем, конкретно, Китаем, длительное время использовавшим искусственно низкий юань как дополнительное конкурентное преимущество. Почему регулируемый (низкий) курс рубля, СКОРЕЕ ВСЕГО, приведет к кризису платежного баланса, ни один из здравомыслящих экономистов не объяснит (Китай, к примеру, имеет не только 300 млрд. долл. устойчиво положительного торгового сальдо со своим главным потребителем США, но и трехтриллионные долларовые резервы). А то, что продавать будем, в основном, сырье, очевидно, что при сегодняшнем крепком рубле, что при фантастическом низком, разница в том, что при крепком рубле бюджет сводится с дефицитом и приводит к необходимости приватизации прибыльных активов (Улюкаев его поддержкой крепкого рубля сам приготовил себе ловушку – был бы рубль слабым, не было бы резона продавать «Башнефть», а затем палиться на откате). Кто или что мешает развивать технологические производства внутри страны, да еще при фактических субсидиях (см. миф четвертый), а также при льготной конвертации (см. японский опыт 1960-х), Кудрин не объясняет.
В этом пункте – еще один образчик экономического передергивания: «это можно проиллюстрировать на нашем недавнем примере: ослабление рубля привело к тому, что за 2015 год прибыль российских компаний выросла на 2,2 трлн руб. (+21%) по сравнению с предыдущим годом, тогда как за 2008 год она упала на 1,1 трлн руб. (-16,5%)». Фишка в том, что в 2008 г. рубль сначала, до середины июля, укреплялся, а в последние четыре месяца падал камнем. Если уж сравнивать, то с 2009 г., когда на низком рубле прибыль предприятий по сравнению с 2008 г. выросла 

В качестве вывода Кудрин пишет, что «при разработке стратегии экономического роста необходимо делать акцент на его устойчивости».
Рост сам по себе никому не нужен, от него людям ни холодно, ни жарко, все познается в сравнении с повышением уровня и качества жизни людей. Алексей Леонидович, задайте вопрос своим кандидам, почему Буш-старший в 1992 г. проиграл президентские выборы Биллу Клинтону, ведь рост экономики после краткосрочной рецессии тогда возобновился? Сразу подскажу ответ: потому что при позитивных сдвигах в экономике безработица осталась прежней. Граждане США дали понять, что рост должен в обязательном порядке трансформироваться в повышение благосостояния населения, а иначе зачем такой рост нужен? За это, кстати, Вас, господин Кудрин и не любят – в голове у Вас сплошь циферки вместо мыслей об обычном человеческом супе.

Экономика кармана vs.Экономика нации

О выступлении премьера Медведева в Госдуме.
Сначала отдельные «приглаженные», как полагаю, данные Росстата март 2017 г. к марту 2016 г., показывающие, что до выхода экономики из кризиса нам еще далеко. ВВП – минус 0,2%, оборот розничной торговли – минус 0,4%, объем платных услуг населению – минус 1,3%, инвестиции в основной капитал – минус 0,9%, реальные располагаемые денежные доходы – минус 2,5%, индекс потребительских цен – 4,3% и тут же индекс цен промышленности – 11,3% (последнее говорит о подавлении потребительской инфляции).
Всех этих данных в выступлении не было. Зато присутствовало легкое отчаяние от нахождения в ситуации перманентного идеологического тупика: «Дайте универсальный рецепт, если порулить готовы. Что делать дальше? Деньги найдите дополнительные». Помимо прочего, это плевок в сторону «правительственных» экономистов. Вообще-то негоже премьеру признаваться в том, что программы действий у правительства нет. В цивилизованных странах после таких «откровений» ставится вопрос об отставке, но Россия – страна особенная, потому этот крик души пропустили мимо ушей.
В России все последние четверть века насаждается модель экономики кармана, неважно, личного или корпоративного, предполагающая активную помощь предпринимателям и компаниям получить дополнительные доходы, то есть, набивать те самые карманы. Не зря же Медведев всю дорогу приводил данные, имеющие отношение исключительно к предпринимательству, оставляя за скобками «балласт» (нацию). Мол, прогностические рейтинги у нас изменены с негативных на стабильные и даже положительные, в чарте Doing Business мы последовательно карабкаемся вверх, а среди ближайших мер анонсирована инвестиционная льгота по налогу на прибыль в размере 5%.
Все, как завещал товарищ Маркс с его формулой «Товар-Деньги-Товар». Отличие же экономики кармана от экономики нации в том, что формула «Товар – Деньги – Товар» видоизменяется на «Товар – Деньги – Общественное благо», где на конце вместо корпоративной и частной прибыли появляются блага или все, что удовлетворяет наши общественные потребности. В переводе с птичьего это означает следующее: рост экономики и, как следствие, собранных налогов, трансформируется в повышение качества образования, развитие медицины или инфраструктурные проекты, к примеру, в сфере ЖКХ.
Были ли представлены какие-либо цели, свидетельствующие, что правительство поворачивается лицом к нации? Что кабинет намерен разрешить конфликт между предпринимателями и потребителями, когда первые хотят роста цен, а вторые – их снижения? Нет. Потому и злость у людей, слышащих, что экономика выходит из кризиса, но на деле ничего подобного не наблюдающих. О социальной справедливости даже не упоминаю: ясно же сказано – «не наш путь». Не будет ни прогрессивного подоходного налога, ни восстановления налога на наследование, ни более активного участия государства во взаимоотношениях между работодателями и работниками. Не будет, до того самого «жареного петуха», что уже подбирается к правительственной пятой точке.
Спрашивается, зачем нужно было утверждать ежегодную индексацию услуг «Газпрома» на 8%, а затем отменять повышение тарифов ЖКХ, пока в отдельно взятой Новосибирской области? Или давить инфляцию монетарными способами, зная, что инфляция в России не монетарная, а корпоративно-коррупционная?
Напоследок о пузыре, надутом правительством на российском финансовом рынке для поддержания «приятного взору» платежного баланса. За 2016 г. иностранцы ввалили в российские финансовые инструменты многие десятки миллиардов долларов (доля иностранцев в ОФЗ – 28%, в акциях – до 45%, в прямой спекуляции валютой – до 50%). Один окрик из-за океана или ЕС – и иностранные спекулянты дружно встанут на выход из российских государственных и корпоративных активов. Не зря же посвященные так сильно волновались перед приездом Госсекретаря США в Москву на прошлой неделе.
Не правительство у нас дурное, а советчики. Их бы на дыбу, да других в президентском окружении нет. А значит, в ближайшее время мы будем наблюдать, как последовательно рушится не только экономика, но и былая путинская стабильность. С неизвестным исходом.

22 на 22

О новой налоговой схеме 22 на 22
В течение дня периодически поступали просьбы прокомментировать практически одобренную инициативу Минфина о повышении ставки НДС до 22% при одновременном снижении совокупной ставки обязательных страховых взносов до тех же 22%. Как сказал министр финансов, эта операция «будет нейтральной для бюджета». Отвечаю всем и сразу.
Минфин и Минэкономразвития в который раз подтвердили свою некомпетентность, приравняв налог (обязательный БЕЗВОЗМЕЗДНЫЙ платеж для финансирования деятельности государства) и страховой взнос (обязательный, но ВОЗМЕЗДНЫЙ платеж, в страховые фонды в целях получения частичного страхового возмещения снижения доходов при наступлении заранее оговоренных социальных рисков, по-другому, взносы – это отложенная часть оплаты наших трудовых усилий). Правительство вновь пошло на поводу у олигархов (интересно, почем) и опять поставило телегу впереди лошади: экономика всего лишь служит стране, государству и обществу, а не наоборот. С таким же успехом можно поставить впереди паровоза (общества) оборону и безопасность или образование и культуру. Все они служат тому же самому – развитию общества, а не наоборот.
Исходя из этих вводных, можно сделать как минимум пять выводов, и все они будут для нас неблагоприятными.
1. В бюджетах социальных фондов, в первую очередь, Пенсионного, возникнет дополнительная дыра в 8 п.п. от действующей суммарной ставки 30%. Минфин утверждает, что бюджет компенсирует пробоину за счет дополнительных страховых взносов. Теперь внимание: рост объема взимаемого НДС в немалой степени зависит от инфляции (растут цены – растет НДС), так что бюджет тут выигрывает.
Правда, есть нюанс. Значительная часть налоговых агентов сегодня уплачивает НДС по ставке не 18%, а 15,25%. При новой схеме эти агенты будут платить не 22%, а 18,03%. Иными словами, если базовая ставка НДС вырастет на 22,2% (22/18), то ставка для тех, кто покупает и продает продукцию с НДС, увеличится не на 22,2%, а на 18,2% (18,03/15,25). Что приведет к дополнительным недоборам в размере 4 п.п. и росту дефицита бюджета. При этом почему-то в полном объеме сохраняются льготные ставки НДС в 10% и 0%, а также действующий порядок возмещения НДС при экспорте (последний пункт давно бы следовало ликвидировать, поскольку продаем, в основном, сырье, по идее, принадлежащее всем и каждому).
Все это, однако, олигархических лоббистов не заботит, поскольку они представляют интересы, в первую голову, сырьевых экспортеров, которые возместят любой НДС, будь то18%, 22% или 122%. Экономия же на уплате страховых взносов получается существенная.
2. Хорошо, бюджет будет компенсировать новые выпадающие доходы бюджетов страховых фондов в полном объеме. Тогда возникает ряд новых возражений. Так, уменьшаются не только поступления в ПФР, но и наши средства на индивидуальных пенсионных счетах и, как следствие, будущие пенсии. На сколько? В среднем, на 27% (16%, примерную будущую ставку пенсионных взносов, делим на 22% или действующую ставку, и, вычтя из частного единицу, получаем те самые 27%).
3. В связи с тем, что дыра в бюджете ПФР станет еще больше, а правительство будет исполнять свои тяжелейшие обязанности все натужнее, вопрос о повышении пенсионного возраста станет практически решенным. Нам нужно молиться, чтобы возрастную планку увеличили лишь до 63 лет у мужчин и 58 (60) лет у женщин. Вполне вероятно, что повышение пенсионного возраста будет более радикальным – денег нет, а бизнесу помогать надо. Так что работать будем до гробовой доски, а перед смертью оформим пенсию на 27% ниже той, что мы, при тех же условиях, получали бы сегодня.
4. Если кто-то думает, что от снижения ставок страховых взносов вырастут зарплаты, тот жестоко обманывается: они не только не вырастут, но наоборот снизятся, просто нам об этом не рассказывают. Во-первых, ни один работодатель сэкономленные суммы выплачивать не будет, не для того РСПП старается. А во-вторых, с нас будут вычитать «добровольные» пенсионные накопления, по нашему же, кстати, согласию, которое мы будем подписывать при устройстве на работу (при переоформлении трудовых отношений). По максимуму это 6% от зарплаты.
5. Резко сократятся поступления в фонды ОМС, тогда как цена за оказываемые медицинские услуги имеет тенденцию к устойчивому росту. Как известно, взносы за неработающее население уплачивают региональные бюджеты, которым при новой схеме придется перечислять в ФОМС более существенные суммы, коих у них, как известно, нет.
В общем, жги, Господь, этот народец только в фейсбуках сраться умеет. Поделом ему, пусть себе жрет.